All Flesh is Grass

Вспомнив, что лазерный луч не оставил следов на поле, я вдруг понял, почему вокруг все было одинакового белого цвета. Конечно же, белое поле, белые корабли, белый город — все было покрыто одним и тем же сверхпрочным веществом, которое было невозможно разрушить.“I sorrow greatly for you,” said Dobbin, with no sorrow in his voice.— Я скорблю вместе с вами, — сказал Доббин без сожаления в голосе. “I know the shock of you. But once on this planet, no one ever leaves. — Я разделяю ваше возмущение. Но однажды посетивший эту планету никогда не покинет ее.

Although there is no need of also dying, I plead with you compassionately to get into the saddle and let us head for safety.”Хотя это не обязательно означает смерть. Я сочувствую вам и умоляю (сесть в седло) двинуться в путь, чтобы мы могли надежно укрыться (и дать нам направиться к спасению).I looked up at Sara and she nodded quietly. Я взглянул на Сару, и она незаметно кивнула (спокойно). She had figured it, I knew, about the way I had, although in my case most unwillingly. Я знал: она рассуждала так же, как я, и уже давно приняла решение. There was no use in staying out here. The ship was sealed, whatever that might mean or for whatever purpose, Оставаться было бесполезно. Корабль опечатан — и этим сказано все.and when morning came we could come back to see what we could do.Утром мы, возможно, вернемся и попробуем что-нибудь предпринять. From the moment we had met him, Dobbin had been insistent about the danger. There might be danger or there might be none-there was no way, certainly, that we could determine if there were or weren't. The only sensible thing, at the moment, was to go along with him.С тех пор, как мы повстречались с Доббином, он не перестает говорить об опасности. Так или иначе — но проверить это было нельзя. И единственный разумный выход — последовать за лошадкой.I swung swiftly to the saddle and even before I found seat, Dobbin had whirled about, running even as he led.Поэтому я быстро вскочил в седло, и не успел я как следует усесться, как Доббин уже развернулся и начал свой бег. “We have lost most valued time,” he told me. “We will try with valiance to make it up. We yet may reach the city.”— Мы потеряли очень много времени, — сказал он. — Но мы приложим все силы и попытаемся наверстать упущенное. Мы еще можем успеть.A good part of the landing field lay in shadow now and only the sky was bright. A faint, smokelike dusk was filtering through the city.