А жизнь так коротка!

А на следующее утро домой к нему заявились два милиционера.

– Гражданин Булатников, вы арестованы...

Леон уже знал, какое ему предъявят обвинение. Он без разговоров протянул милиционерам руки. И обреченно вздохнул, когда на них защелкнулись стальные браслеты наручников.

Леон слышал о камерах в местной тюрьме. Грязное вонючее помещение, под завязку забитое отбросами общества. Звериные нравы царят здесь, не так просто освоиться в этой среде."

"Вопреки ожиданиям, в камере было сухо и просторно и парашей не воняло.

Коренные обитатели тюрьмы разместились за грубо сколоченным столом. Нещадно курили и резались в карты. Но они оторвались от этого занятия, когда в камере появился Леон.

– У-у, тю-тю, какой голубчик! – прошепелявил один.

И зловеще сверкнул взглядом. – Назовись? – спросил второй.

– Не понял...

– Кто такой, по какой статье тебя сюда впарили? – сердито объяснил третий. – Фраер дешевый...

– Леонтий меня зовут. А номер статьи не знаю, не объяснили...

– А сам не знаешь?

– А я что, юрист?..

– Короче, что шьют тебе?

– Да вроде как изнасилование...

Уголовники как-то странно оживились. Их лица исказили гнусные улыбки. Один из них поднялся из-за стола и подошел к Леону.

– А ты знаешь, козел, что мою сестру изнасиловали? – прошипел он.

Ну да, если бы у Олеси был такой брат, Леон и знать бы ее не захотел... Шутка, но она придала ему бодрости.

– А как ее зовут, твою сестру? – усмехнулся он.

– Я могу сказать, как будут звать тебя, – захохотал кто-то за столом. – Людой ты у нас будешь...

– А мне больше Таня нравится, – загоготал другой.

– Понял, козляра, кем ты будешь? – спросил с издевкой тот, который стоял рядом с Леоном.

– Куда опускают? – не понял Леон.

– Ты чо, в натуре, дикий?.. В шоколадницу контачить тебя будем...

– Давно я петушатины не пробовал! – послышался голос из-за стола.

– Своя баба у нас теперь будет на хате...

Наконец-то до Леона дошло. Его собираются изнасиловать. Но он же не педераст!

– Э-э, вы что? – Он отступил на два шага назад.

– Цыпа, цыпа, цыпа, петушок ты наш... – шагнул за ним уголовник.