Запах цветущего кедра

Но та, цивилизованная жизнь, незаметно выхолостила, вытрепала это начало случайными, мимолётными связями, и она больше ни разу не забеременела. И ведь вовремя оттолкнула, не подпустила к себе этого прославленного на Карагаче и романтичного мальчишку, интуитивно чувствуя, что он способен заронить в неё плодоносное семя. Оттолкнула играючи, на время, поскольку не хотела делить это наскоро и впопыхах, по-воровски. И не обманывала, когда обещала Рассохину, что они возьмут палатку, уйдут подальше в лес — и там всё свершится.

Свершилось бы, коль не появился бы похититель!

Однажды Женя решилась. Утром прочихалась, подавая сигнал Прокоше, обрядилась в домашнюю, каждый раз свежую, отмятую вальком домотканую рубаху, и вышла на светёлки, чтоб попросить «мужа» сходить к старикам. А у него уже и завтрак был готов, и ответ! Всего из трёх, вмиг поразивших её слов:

— Тройню зачала, ласточка.

Пожалуй, минуту она стояла, оцепенев, с открытым ртом, потом засмеялась, но отчего-то с невольными слезами.

— Да ты шутишь, Прокоша!

Невозмутимый молчун чаровал её своим синим взором, и глубоко скрытое волнение выдавала лишь могучая его лапища, теребившая рыжую, веникообразную бороду.

— Добро...

Чаша весов наконец-то заметно качнулась вниз, и качели стали только зыбиться, как детская люлька.

Конечно, Жене хотелось задать тучу вопросов: кто такие эти старики и как они это определили, но все слова сейчас показались лишними, ибо услышанного и так хватало с лихвой, чтоб за целый день только привыкнуть к мысли, что в её плоти не одна жизнь — целых три! Даже назавтра ещё останется и на послезавтра.

И только спустя три дня она кое-как обвыклась со своим новым положением и вспомнила, что не спросила мужа о единственном: кто они — мальчики, девочки? Или есть и те и другие? Она ждала, что Прокоша сам скажет, поскольку уже привыкала к его способности отвечать на незаданные вопросы, но он не сказал и имён не назвал, определённых стариками.

"Однажды вечером она обнаружила у себя в светёлке новенький строганый стол и на нём — свиток выбеленной мягкой ткани, явно пролежавшей долгое время в сундуке. А ещё были нитки в клубке, иголки и старые зингеровские ножницы, почти источенные, но очень острые. Она и без слов поняла, что это и будет её первая домашняя работа — шить рубашки и пелёнки для будущих младенцев.