Запах цветущего кедра

Сами погорельцы на ребят до пяти лет смотрели редко и не баловали, не тетёшкали, особенно мальчиков. Но после пяти забирали и позволяли матерям только взглянуть на них, не давали ни приласкать, ни угостить чем-либо. Точно так же не подпускали близко и к другим женщинам, воспитывали молчунов. С этого возраста парни всюду следовали за родителем как тени, и уже носили на опояске ножи, стреляли из луков, рыбачили, штопали сети, чинили охотничьи потаённые зимовья, иногда пропадая в тайге неделями. А в девять вообще уходили к неким старикам и будто возвращались оттуда зрелыми, молчаливыми мужами и начинали охоту за невестами.

В скиту жила коллега Жени, когда-то давно похищенная из поискового отряда геолог Галя Притворова, почти ровесница и уже многодетная. Бывшая профессия как-то сразу их сблизила, но Галя никогда не вспоминала прошлую жизнь, ничуть не сожалела о ней. И если что-то проскакивало, то случайно, ненароком. Жене хотелось с кем-нибудь поделиться своим горем, а в первые дни она так и воспринимала свою беременность, поделиться, совета спросить или хотя бы выплакаться.

Галя будто тайные мысли её прочла.

— А я давно поняла — забрюхатела ты, — сказала она между делом.

Женю её слова будто за горло взяли.

— Да я же уйти собралась, — в отчаянии призналась она. — Вернуться!..

— Даже не думай, — отрезала коллега. — Кто же тебе позволит семя унести? Мы — люди огнепальные, выученные властью постоять за себя. Мало что Прокоша уйти не позволит — морок наведёт. Геологи твои пострадают. Больше всех тот, кто в миру добрее к тебе относился или чувствами повязан.

"В первый миг Женя пришла в ужас от её слов: Галя рассуждала так, словно век прожила в скиту. И не оставляла ни единого проблеска надежды!

— Радуйся: вон как скоро зачала, — заговорила она примирительно. — Это Прокоше знак — с любовью брак сотворился. От стариков одобрение получишь. Ты лучше попроси его: пусть сходит к ним да узнает, кого родишь и какое имя дать. Вслепую нельзя долго плод носить, пора уже изведать, кого носишь.