Запах цветущего кедра

Вернувшись от своей преображённой коллеги, Женя ещё несколько дней жила, словно на огромных качелях, вздымающих её то вверх, то вниз, то в прошлое, то в будущее. И в любом положении она испытывала замирание души, ибо в прошлое возврата теперь не было, а будущее ещё не просматривалось. Точнее, было несоразмерным с её представлениями о жизни в скиту среди огнепальных молчунов. Одно дело — приключения в летний сезон, эдакая забава для школьного сочинения «как я провёл каникулы», и другое — предрешённое, неотвратимое существование все оставшиеся годы вне привычной цивилизации.

Прокоша видел её метания, чуял ночные слёзы, но не вмешивался, не тормозил эти качели, словно позволяя самой определиться в настоящем. И правильно делал, поскольку мог попасть под горячую руку, и не спасло бы его даже осознание, что он — «её мужчина».

По утрам, когда ей удавалось поспать несколько часов, Женя просыпалась и долго лежала, не открывая глаз, чтоб сразу же не закружилась голова от этих полётов.

Пока она не окунулась в своё скитское существование, как-то легче казалось взвешивать, что теряет и что обретает. И странное дело — всё больше перетягивала та чаша весов, на которой лежал окружающий её нецивилизованный мир. Даже не ласковый и сильный красавец-муж, умеющий носить на руках, а некая окружающая его чистота. Первозданно и чисто здесь было всё: от выскобленного до желтизны жилища и пахнущей свежестью одежды до воздуха, пищи, кедрового леса и неба над головой. Эта чистота сквозила даже из молчания Прокоши, ибо от слов и речей ей всегда было пыльно, дымно и неуютно. А прошлый мир, напротив, начинал всё сильнее напоминать огромную питерскую коммуналку с общим коридором, туалетом и кухней, где уже никогда невозможно отмыть грязь, выстирать занавески, вывести тараканов и избавиться от скверных вездесущих запахов.

И с каждым утром более весомым оказывалась ещё пока невесомая и почти неощутимая жизнь, зачатая в её плоти. Этот первый, безумный от паники порыв избавиться от неё, сейчас вспоминался как нечто чужое, случайное, произошедшее с кем-то другим.

Женя осторожно клала руку на живот и ощущала лёгкую, тоже какую-то чистую радость и только тогда открывала глаза. Всё-таки природа заложила в неё сильное материнское начало, и, помнится, она с гордостью и вызовом носила живот, когда ходила беременная Лизой, а иногда испытывала чувство превосходства, когда видела, что женщины глядят на неё с завистью.