Заложница авторитета

Глава 31

Времени критически не хватает. Я уже собираюсь ехать дальше, как слышу из под машины какой-то звук. Обхожу ее и вижу Тихого. Он лежит на земле, рукой прижимая плечо. Весь в крови перепачкан. Даже не знаю, как дышит еще. Блядь.

– Тихий, мать твою! Где Аля?

– Влас, напали на нас. Забрали ее. Я пытался защитить, они ранили меня. Суки.

– Кто напал, сколько их было?!

Тихий закатывает глаза и теряет сознание, но я хватаю его за груди и не позволяю этого сделать. Только не сейчас.

– Не смей отключаться, кто напал, машина какая?

Тихий что-то хрипит, и все равно отключается.

У ворот дома вижу Свету. Нас уже ждет, пунктуальна как всегда. Она меняется в лице как только видит подстреленного Тихого. Он сидит в отключке в машине и я вот совсем не уверен, жив ли он еще.

– Боже, что случилось?!

Всегда собранная Света выглядит растерянной, но у меня нет времени объяснять все.

– Оставь его. Малого сначала посмотри. Давай в дом.

Беру мальчика на руки и быстро заношу внутрь. На диван осторожно укладываю. Он не шевелиться, словно застыл весь. Губы от холода стали до жути бледными.

– Господи, где держали ребенка?!

– Не спрашивай. Просто осмотри его. Мне сказали, ему дали снотворное. Но может еще что с ним делали. Он ни разу так и не проснулся по дороге.

Прикрываю рот рукой. Хреново что-то мне.

Света быстро расстегивает мою куртку на Тимофее и укрывает его одеялом. Проверяет пульс, меряет давление, делает еще какие-то манипуляции. Я не могу спокойно стоять и смотреть на это. Затаскиваю Тихого в дом тоже, в другую комнату его отношу. На кровать укладываю. Выглядит он совсем херово.

– Господин Власов, подойдите!

Света зовёт. Она сидит напротив Тимки на диване.

– Как он? Говори!

– Мальчик просто спит. Перемерз сильно, отогреть надо. Думаю, проснется через пару часов. Все нормально будет с ним. Я одела его в вашу футболку, и укрыла двумя одеялами. Физически он почти не пострадал, однако не знаю, насколько сильно испугался всего того, что с ним произошло."

"Устало тру глаза. То, что малой физически не тронули, это уже хорошо, но как же сильно я хочу, чтобы он вообще не запомнил этого кошмара.