Всегда Ты

Так и не смотри на него!

Не могу!

А ты не смотри!

Но, он же здесь! Совсем рядом! Только руку протяни…

Пожалуйста, хватит! Не думай…

Собираю ладони в кулаки и зажимаю их между бёдер. Я как натянутая струна, по которой кто-то постоянно брынькает.

Зачем он опять появился в моей жизни? До этого я думала, что вполне себе счастлива.

Впиваюсь глазами в площадку, молясь о том, чтобы этот матч поскорее закончился.

— Алло! — вдруг звонко восклицает Света, и я от неожиданности подпрыгиваю на месте. От неожиданности, потому что я не слышала звонка.

Смотрю на неё взволнованно. Я услышала не так много, но мне это уже не нравится.

— Хорошо, скоро буду! — не менее звонко говорит она в трубку, проявив пассивное сопротивление своему собеседнику, после чего кладёт трубку и встаёт, подхватив с пола свою сумку.

— Ты куда? — лепечу, хватаясь руками за её юбку.

Смотрю на неё в панике, запрокинув голову.

— Мне нужно срочно уйти, — сообщает она, поправляя нежной рукой мои волосы.

— КУДА?! — квакаю я в панике.

— На…эммм…работу! — пожимает она плечом.

НА РАБОТУ?

— Не бросай меня, — шепчу, дёргая её на себя.

— Созвонимся, — хладнокровно отрезает Света, целуя мою щёку «на удачу», как она это называет.

Распахнув глаза, наблюдаю за тем, как она перебирается через ноги Благова, бросив ему непринуждённое:

— Пока, Павлик!

— Ага, бывай… — отзывается тот, подтягивая к себе колени.

Пропустив мою вероломную подругу, он вдруг откидывается на сидение и разваливается в нём, будто сбежавший из колонии беспризорник.

Это кричаще мужская поза, на которую мои внутренности просто не могут не реагировать. Соски становятся такими чувствительными, что я жалею о том, что осталась без лифчика.

Стараюсь на него не смотреть, но это трудно. Он большой, он рядом, и его бедро находится прямо параллельно с моим. Моё занимает где-то две трети от его. Колени смотрятся волнующе контрастно. Моё маленькое и острое, его большое и округлое…

— Хочешь вздремнуть? — вдруг РАЗДРАЖЁННО спрашивает Паша.

Краснею и подбираюсь, будто пойманный в холодильнике вор.

Смотрю на него, опять поражённая агрессией в свой адрес.

Благов смотрит вперёд, будто сам с собой разговаривает. Лицо совершенно ничего не выражает, профиль до бесячки идеальный. Но пальцы руки, лежащей на бедре, выбивают на нём дробь. Наблюдая за движениями этих сильных пальцев и увитой венами кисти, снова загораюсь.