Всегда Ты

Целую тонкую кожу между ними, приподнимая свою королевну за талию. Помогаю ей стянуть колготки с одной ноги и отодвигаю кружевные трусики. С собственным стоном проверяю, насколько она готова. Готова, как всегда. Влажная, горячая. Впиваюсь пальцами в её бедра и опускаю на свою ширинку. Тру её о себя так, чтобы ей было приятно.

Моя девочка стонет, запрокинув голову. У нас стёкла запотели. В салоне пахнет нами. Сейчас ещё больше запахнет. Дергаю ремень одной рукой, а второй оттягиваю маленькие стринги, освобождая себе дорогу.

— Скорее… — просит моя кошка.

Сосредоточенно высвобождаю свой стояк.

Собираю немного влаги между её ног и смазываю себя. КАтёнок тут же опускается на мой член, обволакивая и стискивая. Я сжимаю челюсть, чтобы не захныкать, как киска. Но, если бы сейчас в машину пиз*л метеорит, я бы не остановился. Начинаем лихорадочно двигаться навстречу друг другу. Обхватываю руками её талию и развожу колени, чтобы ей было удобнее, а сам наблюдаю за самой оргазмической картиной на свете.

— Пааааашшшш… — просит она бессвязно, и я тут же меняю угол нашего соприкосновения, чтобы она могла кончить.

Надавливаю на её поясницу и прижимаю к себе, обхватив шею ладонью. Зажмурившись, двигаюсь очень точно и ритмично. По хрупкому телу моего Пушистика проходит дрожь, и уши заполняют так любимые мною стоны. Она начинает вырываться, как всегда. Но я держу крепко, продолжая двигаться, и сам кончаю, шумно дыша и, бл*ть, постанывая!

Сердце лупит по рёбрам так, что мой КАтёнок подпрыгивает.

Сопим в темноте, слушая снег. Она опять меня уделала. Мне тридцать три. А этой соплюхе двадцать четыре. Если и есть на свете женщина, которая будет вить из меня канаты, то это она. Или наша дочь.



— Довольна?.. — спрашиваю, целуя влажный лоб и обнимая покрытую мурашками спину.

— Да… — бормочет она мне в шею.

— Круто, — бросаю, разлепляя глаза. — А мне нас ещё из этой жопы доставать…

— Ты любишь всякие вызовы… — весело мяучит она.

Усмехаюсь, хлопнув её по заднице.

Ну, погнали…

ЭПИЛОГ

КАТЯ.

Год спустя…

— Такой сморщенный… — с нескрываемым интересом шепчет Егор.

— Нормальный… — ворчит его брат.

— …пальцы такие маленькие, жесть…можно потрогать? — спрашивает тот.

Они стоят возле панорамного окна на нашей развесёлой прозрачной кухне, и шепчутся как две кумушки, повернувшись ко мне своими фирменными спинищами. Оба в футболках и спортивных штанах. Похожие и очень разные.