Всегда Ты

Атласный Пуш-ап бюстгалтер без бретелек и маленькие стринги той же фактуры.

Ангельская пошлость.

Хихикаю.

Когда он меня разденет, мы с ним снова будем в головокружительном контрасте. Трясу головой, потому что я уже представляю Пашину загорелую ладонь внутри этих крошечных трусиков.

Он так и не сознался, куда мы едем.

Хватаюсь за фен."

"Быстро сушу волосы, осторожно укладывая их на пробор. Подкрашиваю ресницы и припудриваю свои веснушки, предварительно смазав их кремом с SPF-защитой.

Снимаю с вешалки свой короткий трапециевидный голубой сарафан и облачаюсь в него, выбегая из ванной.

В нос ударяет знакомый тяжелый аромат духов, и я замираю в полёте, будто на стену налетела. Улыбка мгновенно тает и превращается в гримасу. Из кухни до меня долетаю приглушенные голоса, и я некоторое время мнусь в нерешительности.

Что мне делать? Мешать или не мешать?

Чтобы не хлопать дверью, оставляю её открытой, и медленно двигаюсь на звук, прочерчивая по стене линию пальцами.

Смотрю себе под ноги, прислушиваясь.

— …хватит меня терроризировать! — восклицает Лилия Благова и я замираю на полпути. — Почему ты у меня такой бесчувственный?!

Во мне снова поднимается протест, отчего я хмурюсь и сжимаю губы.

Мой Благов не бесчувственный! У него много всяких грешков, но он точно не бесчувственный!

Паша молчит, и я волнуюсь. Мне не нравится, что его кто-то отчитывает, тем более родная мать.

— Я всю жизнь вам с Егором отдала!.

. — продолжает звенеть женский голос. Прислоняюсь спиной к стене и складываю руки на груди. — Если бы не я, ваш отец до сих пор сидел бы в Аргентине! А ты всё делаешь мне на зло! За что?! Я плохая мать?!

— Нет, это я плохой сын, — раздаётся мрачный голос моего Грубияна. — Мы же это давно выяснили.

Хмурюсь ещё больше, мечтая быть рядом с ним.

— Я думала, может, хоть сейчас ты одумался! — кричит она. — Нет, ты как твоя бабка Анна, упрямый! Я тебя на коленях умоляла не ехать в Америку, теперь тебе ЦСКА понадобилось! Кому ты что доказываешь?! Ты и Егору голову задурил! Знаешь, сколько я ему ту должность выбивала? Такой диплом пропадает! Он теперь вообще никого не слушает!

— Егору двадцать пять, — спокойно отвечает Паша, но я слышу нотки раздражения за этим спокойствием.

 — Он в состоянии для себя приоритеты расставить.

— Ничего он не в состоянии расставить! — восклицает его мать срывающимся голосом.