Все в шоколаде

Ну и что теперь делать? Домой возвращаться? А если он через десять минут опять позвонит? Я стала нажимать все кнопки подряд, пока пьяный мужской голос не осведомился:

– Это ты, дорогая?

– Конечно, – буркнула я.

– Заходи, моя рыбка. Дверь открылась, но рыбку он, скорее все-то, не дождался. Я подошла к нужной двери и подергала ручку. Дверь была заперта. Я начала барабанить по двери ногой, шум мог поднять мертвого, значит, Черник либо куда-то сбежал (с этого психа станется), либо в самом деле… Грохот, поднятый мною, имел последствия: соседняя дверь распахнулась, и появился солидный дядька в махровом халате.

– В чем дело? – спросил хмуро.

– Артур Петрович только что звонил мне, – испуганно затараторила я, – просил срочно приехать, сказал, что у него проблемы с сердцем.

– Вы что, врач? – Он и сам в это не верил.

– Я близкий друг.

– Думаю, вам следует вызвать врача, если у него проблемы с сердцем.

""Умный мужик, ничего не скажешь”.

– Врача вызвать нетрудно, – согласилась я, – только как он войдет в квартиру, если я не смогла?

Соображал он минуту, не меньше.

– Думаете, ему правда плохо? – спросил он наконец настороженно.

– Судя по голосу, он собирался скончаться.

– У нас балконы соприкасаются. Кажется, его дверь открыта.

Не дожидаясь, когда он закончит, я внедрилась в его квартиру.

– Где балкон?

– В кухне. Послушайте, вы уверены, что поступаете правильно? .

– Конечно, – кивнула я.

Балконы в самом деле соприкасались, перелезть с одного на другой было парой пустяков, мужчина наблюдал за моими действиями с плохо скрываемым беспокойством.

– Артур Петрович, – позвала я, уже зная, что вряд ли услышу ответ, так и оказалось. Однако я терпеливо обследовала огромную квартиру, заглянула в ванную, туалет и даже в шкаф-купе. Черник был где угодно, только не в своей квартире.

– Слушайте, я хотел бы знать, кто вы? – хмуро заявил он.

– Когда вернется Черник, спросите у него, возможно, он нас даже познакомит.

Мужчина смотрел на меня во все глаза, пытаясь решить, верит он мне или нет. Не дожидаясь неприятного для себя вердикта, я пошла к двери.

– Он придурок, – сказала я в досаде.

– Что?

– Говорю, он придурок.