Убийство в спальном вагоне

"Наталья Александрова

Убийство в спальном вагоне

* * *

Поезд тронулся, и за окном поплыли провожающие люди с раскрытыми ртами – все что-то кричали напоследок, но было не слыхать что именно. Надежда видела улыбающееся лицо племянника Димки, он бежал за вагоном дольше всех – молодой, здоровый как лось. Вот мелькнул последний носильщик с пустой тележкой, перрон кончился, и замелькали какие-то пакгаузы, склады и стрелки. Надежда оторвалась от окна и откинулась на диванчике.

Она возвращалась в Петербург из Москвы, от родственников.

«Это тебе не кот начихал! – заявил теткин сын, уж и вовсе непонятно кем приходящийся Надежде. – Так что бери ноги в руки и дуй к нам на праздник! Всех соберем!»

Надежда согласилась – все же нужно уважать такой возраст. Тем более что тетка была самостоятельна, бодра, голову имела светлую и помнила всю родню до седьмого колена.

Все прошло замечательно, богатая московская родня закатила шикарный прием в дорогом ресторане, на который съехались родственники со всей России. Тетка была родом из Сибири, так что и там нашелся какой-то внучатый племянник, которого Надежда и в глаза-то никогда прежде не видела.

Когда все закончилось, тетка сказала Надежде, что ей до дома ближе всех, поэтому она может остаться подольше, чтобы поговорить. Пришлось согласиться, чтобы не обижать пожилого человека. Но Надежда Николаевна ничуть не жалела, потому что тетка за три дня, умолкая только для того, чтобы поесть и малость поспать, рассказала ей много интересного про прежние времена, про их многочисленную родню.

Билет Надежда сдала, а когда собралась все-таки уезжать, поскольку дома с нетерпением ожидали ее муж и кот, то племянник Димка притащил ей билет в СВ – других не было. Надежда подозревала, что билеты были, просто эти москвичи вечно шикуют.

Надежда Николаевна Лебедева, приличная женщина средних, скажем так, лет, ехала в СВ второй раз в жизни. Первый раз это случилось очень давно, когда она работала еще инженером в закрытом НИИ. Получилось так, что главному конструктору серьезного проекта, над которым трудилась тогда едва ли не половина института, требовалось после совещания в министерстве что-то там подправить в документах.