Предатель. После развода (СИ)

Как остановить время?

Почему мне это волшебство не подвластно?

Мне остается только запомнить эти минуты и сохранить их в памяти, потому что иллюзия домашнего уюта скоро будет разрушена.

Но это будет потом.

Сейчас я пойду на поводу своего эгоизма и посплю под сопение дочки и бывшей жены. Урву кусочек семейного тепла.

Потому что я по нему истосковался, как бездомный зверь, и если есть возможность погреть свои бока, то я не откажусь от нее.

— Не нужна нам никакая другая тетя, — вздыхает под моей рукой Афинка.

Глава 38. У нас же есть мама

Открываю дверь, захожу и замираю. В прихожей в окружении игрушек сидит Афинка. Улыбается:

— Бойя…

— Бойя, Бойя, — киваю я и стягиваю шапку с головы, а после скидываю рюкзак с плеч. — Ты сегодня к нам? А где мама? Папа?

Что-то как-то тревожно. В квартире тишине, а Афинка одна сидит и играет.

Они поубивали друг друга, что ли?

Могли же.

Афинка прижимает пальчик к губам:

— Тссс…

Я недоуменно вскидываю бровь.

Что, блин, происходит?

— Папа и мама спят, — поднимает с пола розового зайчика, вертит его в руках и откладывает.

— В смысле, спят?

Спят?

Я реально нифига не понимаю. С какого перепугу они решили устроить себе тихий час, когда обычно разговаривают друг с другом сквозь зубы и на грани бешенства?

Афинка встает и шагает ко мне.

Пока я недоумеваю в тишине, она меня обнимает и поднимает лицо:

— Подними меня.

Обычно я ною, что Афинка тяжелая, но сейчас, пребывая в шоке, я молча ее поднимаю на руки. Ладно, чуток покряхтываю.

— Бойя.

Афинка смачно чмокает меня в щеку и крепко обнимает за шею:

— Сегодня все целуются.

— Вот как?

— Угу. Даже мама с папой, — отстраняется и шепчет, — я все видела. Они целовались.

Медленно моргаю.

Я мало, что понимаю в детях, но, может, Афинка сейчас вошла в тот возраст, когда дети много фантазируют?

Я скорее поверю в летающих единорогов над Москвой-сити, чем в то, что мама и папа поцеловались.

Нет, версия того, что они поубивали друг друга, более реалистичная и понятная.

— Да, целовались, — упрямо повторяет шепотом Афинка и хмурится, — мама говорит, что это секрет, но я не умею хранить секреты. Вот.

Вздыхает и прикладывает теплую ладошку к моей щеке:

— Ты холодный.

— На улице прохладно.

— Хочу кушать, — поглаживает по щеке. — Я голодная.

Так.

Недоумение меняется растерянностью.