Предатель. После развода (СИ)

Обычная моя тактика.

Меня утягивает в дремоту под ровное сопение Афинки.

Я засыпаю в кровати бывшего мужа, чей тихий голос слышу в расплывчатых грезах:

— Чего проснулась?

— А ты чего смотришь? — отвечает ему сонная и сиплая Афинка. — Вот и проснулась.

Глава 37. Как остановить время?

Анфиса заснула в моей кровати.

Отличный повод для шутки, что я затащил бывшую в постель.

Давно я не видел Анфису спящей, и сейчас в ней и Афинке, которую она обнимает много беззащитности и нежности.

Будь я художником, я был бы вдохновлен увиденным и написал картину со спящими матерью и ребенком.

С чувством прописал бы завитки локонов, реснички, изгиб шеи и приоткрытые губы у детского лба.

Но я не художник, поэтому стою у кровати и смотрю на Анфису и Афинку, которые тихо и одинаково посапывают.

Я не должен был целовать Анфису, но меня переклинило, когда она неожиданно в разговоре со мной покраснела и стыдливо закусила нижнюю губу. Она такой была в нашем прошлом.

Я же, можно сказать, влюбился в ее красные от смущения уши и сдавленный голос, который срывается в хриплый шепот.

Впервые за долгое время в Анфисе не было раздражения, высокомерной обиды и язвительности, и, конечно же, меня понесло.

И мне это не нравится.

Ведь я знаю, что проснется Анфиса и польется поток возмущений, что я сволочь, что я кобель проклятый, что я мерзавец и далее по списку.

У меня ведь новая женщина.

Только вот Анфиса слукавит в своих оскорблениях, потому что ответила мне горячей и отчаянной взаимностью, и ее совсем не тревожил вопрос новой женщины у меня.

А она же принципиальная.

Только вот на несколько секунд я и она были лишены всех принципов, обид, сомнений, и нас накрыло.

Я принял тот факт, что мне с Анфисой больше не светит ничего кроме напряженных встреч и разговоров, в которых сквозит холодная язвительность.

Но теперь она спит в моей кровати, а я не хочу, чтобы она просыпалась.

Пусть этот тихий спокойный момент, в котором я смотрю на дочку и бывшую жену, продлится вечность.

Анфиса не позволит мне свернуть на дорогу понятной и простой жизни, в которой я все контролирую и знаю, чего ждать.

Конечно, она сейчас резко отстранится и опять закроется в себе, но потом мы с ней вновь столкнемся и нас встряхнет.

Контроль даст сбой.

Покраснеет, улыбнется, скажет какую-нибудь глупость, и меня понесет как дикого жеребца.

Афинка открывает глаза и переводит на меня сонный взгляд. Хмурится.