Только она

Пытались многие объяснить, что моя дочь не может быть сестренкой Камиле, но она решила, что сестра… значит сестра. Мы и спорить перестали.

Ада, наконец, уволилась, сохранив хорошие отношения с Миланой, своей начальницей, которая вскоре стала встречаться с нашим Егором. В колледже взяла академ.

С каждым месяцем беременности кроха становилась все красивее. Ее лицо светилось от счастья и любви, ее рыжие волосы полыхали, будто пожар. Она была само совершенство.

Конечно, она сообщила своему отцу о том, что беременна.

Было решено комнату Ады переделать в детскую, а мою в спальню молодоженов.

Свадьба прошла на ура. Мы отметили наше бракосочетание в ресторане «Adel’», с выездным регистратором из ЗАГСа. А после отправились на десять дней на острова отдыхать.

День родов настал внезапно.

— Дааааань? — закричала кроха из кухни.

Ее крик настолько меня напугал, что я чуть сам не родил, пока из гостиной бежал к ней.

— Что?

— ВОды… я, по-моему, рожаю… — захныкала маленькая.

Страх перед родами рос у нее вместе с животом. Мы ее, конечно, пытались успокоить, как-то объяснить, но лично я прекрасно понимал, что то, что переживет в скором времени она, никогда не переживу я.

Вместе с ней я штудировал литературу про роды, правильное питание, образ жизни. Первые три года жизни ребенка.

Разбуди меня ночью и спроси, что делать, если у малыша зубы режутся, расскажу с закрытыми глазами.

И вот сейчас, когда моя кроха со слезами на глазах садилась в мою машину, а я укладывал сумки в багажник, понимал, что не смогу оставить е одну даже в палате для рожениц.

— Любимая?

— Что? — хныкнула мелкая.

— Я тебя очень люблю, знаешь.

— Больно будет, да? — на ее щеках появились слезы.

— Я с тобой буду.

В клинике, пока готовили Аду, я нашел дядю Валеру.

— Готов, папаша? — спросил он меня.

— Я-то да, но вот Ада…

— Боится? — понял меня без слов мужчина, потому что был осведомлен этой проблемой.

— Дядь Валер, может кесарево сечение?

— Дань, ты же знаешь, только по назначению врача, а его нет.

— Пойми ты, она на грани, ужасно боится.

Дядя Валера долго смотрел на меня, а потом…

— Хорошо. Я пойду на это, но нужно подписать согласие.

— Все, что угодно. — выдохнул я.