Только она

— И еще, — вдруг остановился врач и повернулся ко мне, улыбнувшись, — я что-то счастливого деда не наблюдаю, который сейчас должен бегать и медсестер пугать своим грозным видом.

— Чеееерт. Забыл.

— Он тебя не пощадит.

Я набрал отца, пока дядя Валера готовил бумаги.

— Бать, давай в клинику, Ада рожает.

— Как рожает? Почему рожает? Давно?

— Недавно, — усмехнулся я. Батя он такой… батя.

— Даня, ты почему мне сразу не позвонил, я лечу. Через минут пятнадцать буду.

— Пап, я уговорил дядю Валеру на кесарево, Ада… она… ей тяжело, не может справиться со своим страхом.

— Хорошо. Может, оно к лучшему.

Осталось сказать Аде.

Меня пропустили к ней в палату только после того, как напялили халат, бахилы и маску с перчатками.

— Дань, почему я в операционной?

— Будут делать кесарево сечение.

— Но… не было показаний к нему.

— Дядя Валера согласился, так что не переживай, ладно. Я с тобой буду. Вот здесь посижу."

"Я сел на стул у изголовья кушетки. Аду попросили сесть и поджать колени к груди, сделали анестезию и уложили на кушетку.

И только после того, как мы услышали крик нашей маленькой крошки, она, наконец, улыбнулась мне.

— Люблю тебя, — прошептал я.

— И я тебя люблю.

Дочку мы назвали Викторией. Шторминская Виктория Данииловна. Она росла здоровой и жизнерадостной.

Батя в ней души не чаял. Баловал так, что мы всерьез с Адой начали пугаться. Однако, Викуша принимала гипер опеку деда, но оставалась все такой же доброй и ласковой.

С Карамелькой у них были особые отношения, которые не могли понять не мы, не Громовы, не старшее поколение дедов.

Бывали в нашей семье невзгоды, но никогда… никогда мы не опускали рук и стремились дальше.

Наша любовь с Адой пережила многое, но на то она и настоящая, чтоб сохраниться и подарить что-то большее.

Я бы никогда не испытал этого счастья быть любимым и любить, если бы не она… только она. Моя Адель. Ведьма, приворожившая меня своими зелеными глазами и рыжими волосами.

— Дань, ты идешь. Антон с Васей приехали. — крикнула кроха с кухни.

— Иду, — ответил я и поставил на стол рамку, что держал в руках.

В красивой, сделанной на заказ рамке, были вставлены четыре фото. В середине, на самом крупном фото были изображены четверо.