Только она

— Всем привет, — брякнула она, заглянув в гостиную. Мы с отцом переглянулись и только. Я тут же пошел за ней.

У ее комнаты меня ждала закрытая на замок дверь, а в моей комнате закрытая на замок дверь ванны. Я стерпел. Подождал час и пошел к ней в спальню, где она мирно спала с Малышом в обнимку.

Ну, что я изверг, будить не стал, конечно. Но утром спросил по полной, на что услышал.

— Прости, я не подумала.

— Я могу тебя забирать. — вмешался Егор, черт бы его побрал.

— Договорились, — быстро сказала Ада, кинув на меня взгляд.

И так каждый день. Каждый раз я хочу устроить ей допрос с пристрастием, но видя ее усталое лицо, отступаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Однако, жизнь моя от этого стала не легче. К тому же на выходных мы вместе с отцом, Адой и Полиной с Анжелой ходили на выставку одного папиного друга, так журналюги, выхватив нашу семью из всего сброда, начали фоткать, и сегодня… В тяжелый трудовой день… понедельник.

— Все, хватит! — психанул я. Взял телефон и набрал номер.

— Дань, я на паре, не могу говорить.

— Ада, это срочно, пожалуйста. Очень надо. — сделал самый жалостливый голос на какой был способен, чувствуя себя полным придурком.

— Что случилось? — голос у крохи тоже изменился, и в нем появились тревожные нотки.

— Я еду к колледжу, через пятнадцать минут буду, выйди.

— Хорошо… хорошо, Дань. — я сбросил, подогревая интригу.

В назначенное время я стоял у ворот учебного заведения и наблюдал, как ко мне навстречу мчится мое сокровище.

— Даня, Даня, что такое? — подбежав ко мне и повиснув у меня на шее, спросила запыхавшаяся девушка.

— Садись, поехали. Это срочно.

— Да в чем дело? — уже сидя в машине, спросила она.

— Подожди, я все объясню.

Не говоря больше не слова, повез ее на квартиру. Ада допытывалась всю дорогу.

— А что мы здесь делаем? — очень подозрительно спросила.

— Говорить будем, беглянка ты моя.

— О чем?

— О нас. Нашей любви и дальнейшей жизни.

— Ты… так ты… сюда меня… и я с пар… Даниил.

Дошло, наконец, до нее. Прееелесть моя.

Я начал наступать на нее, теряя всю веселость, в принципе, как и она злость.