Дом в Мансуровском

А почему, собственно, нет? Вполне милые ребята, да и среди людей ей гораздо легче, а заодно убьется свободное время, которое она теперь ненавидит. Да и никогда не знаешь, где встретишь свою судьбу. И парень с гитарой ей очень понравился – синеглазый такой, волосатый. Дима, Сережа? Она не запомнила.

Ехали с пересадкой, шумели, ржали, выпендривались. В какой-то момент ей захотелось выйти. Она шагнула к открывающейся двери, но кто-то взял ее за руку.

– Не уходи, – услышала она шепот, – прошу тебя, не убегай.

Оглянулась – он самый, синеглазый и кудрявый гитарист Дима-Сережа.

И ничего хорошего из этого не вышло. Напилась и отправилась с кудрявым в маленькую, похожую на кладовку комнату. Наверняка это и была кладовка. Там было темно, душно, тесно и страшно воняло лыжной мазью и затхлой обувью. В общем, соединились, а если проще – совокупились. По-собачьи, коротко, деловито и противно."

"Юля вышла из комнатки потная, всклоченная, пропахшая мерзкими запахами, в порванных колготках.

С трудом отыскав свои вещи, выскользнула за порог. Кстати, с кудрявым гитаристом она больше не столкнулась. Ну и отлично. На душе, как и во рту, было мерзко и гадко. На улице ее вырвало, и стало легче.

«Докатилась, – подумала она. – Скоро буду квасить с синяками у метро».

Улица была пуста – дальний спальный пролетарский район, восемь вечера, все давно поужинали и уселись перед голубыми экранами. На десерт программа «Время» и фильм про рабочий класс.

Входа в метро не наблюдалось, Юля вспомнила, что они добирались на автобусе. Как называлось это кошмарное место – Алтуфьево, Очаково или Жулебино? А может, это Люберцы или Мытищи?

Показались огоньки машины, и она подняла руку. Странно, но машина затормозила, окно открылось, и показалась мятая рожа водилы:

– Куда, красотка?

– До ближайшего метро.

– Залезай.

Залезать было страшно, но выхода не было, самой до метро не добраться. Вернуться в ту квартиру она не может – во-первых, она ее не найдет, а во-вторых… Да не было никакого «во-вторых», хватило и «во-первых»! Автобусов нет, во всяком случае Юля не видела ни одного. Решившись, она села в машину.

Ехали молча. Юля видела, что он кружит. Дворы, переулки, снова дворы. И тишина.