Дом в Мансуровском

Нельзя всю жизнь прожить в Москве и не побывать в Тушино, верно?

Вагон был почти пустой, и, примостившись у стенки, Юля села и закрыла глаза. Значит, так выглядит свобода? Та, которую ты страстно хотела? Получи. Жри полной ложкой, свободная женщина. Только не подавись. Впрочем, ты уже подавилась. А если бы не мелкий воришка, упырек, урла тебе попался, а, например, уголовник, сидевший за изнасилование? Что, страшно? Жить своей жизнью, жить и радоваться – ты ведь этого хотела? Ну вот, порадовалась. Свобода и приключения – вещи тождественные, так? Как это называется? Пошла в отрыв? Скажи спасибо, что не прибили или не изуродовали.

В ту ночь она поняла – завтра с утра, как только проснется, она позвонит ему. Ей надо знать, что ее любят. И что защищают. Жалеют, оберегают. Ей это необходимо. Впрочем, как и любой другой женщине.

"Услышав ее голос, Кружняк нисколько не удивился. Или просто он умел скрывать эмоции? Задал дежурные вопросы скучным, с коротким зевком, голосом:

– Как дела, что в универе, какие планы на будущее?

– Какое будущее? – разозлилась Юля. – Ты, вообще, о чем?

– Я о ближайшем будущем, Юль, – усмехнулся он. – Ну, например, в четверг, послезавтра…

– Завтра, – отрезала Юля, – завтра, в среду, в шесть, я на Вернадке. – Не дожидаясь ответа, она бросила трубку.

Невежливо.

А потом…

Потом она пропадет.

Так все и было. Ничего не выясняли. Да и зачем – и так все понятно. Как же они соскучились друг по другу, как истосковались!

Откинувшись на подушке, он закурил:

– Ну что, отбегалась?

– А ты? Дождался?

– Что-что, а ждать я умею.

– А вот я не очень! – Привстав на локте, она посмотрела ему в глаза.

Кружняк громко вздохнул.

– Юль, – тихо сказал он, – я никогда не смогу.