Стану ему женой. Ребенок от монстра

От предупредительно протянутой руки Руслана отказался. У охранника было каменное лицо, хорошо хоть не начал: «Я же говорил», и прочую муть. Выходит были они правы. То ли стареет, то ли хватку теряет…

Исаев его почти уделал.

Андрей с трудом сохранял равновесие. Глубоко дышать было больно — за грудиной пожар вспыхивал, стоило вдохнуть чуть-чуть поглубже. Хрен покуришь.

Пока парни вязали Исаева, он отошел к машине и оперся на горячий капот. Все-таки рискнул, закурил, если глубоко не затягиваться, то сойдет.

— Я сообщил шефу, — сказал Руслан. — Велел везти на допрос, я допрашиваю первым. Приказ господина Глодова.

Андрей не стал спорить. Огляделся, разыскивая свой пистолет. Снял пиджак, попробовал нащупать место, где был микрофон. Его не оказалось — слетел во время драки, но место крепления болело так, словно его резали тупым ножом.

— Микрофон разбил?

— Да, — выдавил он, борясь с болью.

Руслан внимательно смотрел на него. Хреново. Как хреново, что эта сволочь начала трепаться под запись.

Андрей опустил глаза, чтобы не встретиться с громилой взглядами.

— Садись в машину, — сказал Руслан. — Парни твою пушку сами найдут, и все тут приберут. Если я его не разговорю, придется тебе с сучарой беседовать. Ты нам нужен сейчас.

Исаева отвезли недалеко. Даже за пределы промышленного района не выбрались. Андрей оценил старый, заброшенный цех, в котором давно ничего не производили, но сдавали внаем — совсем заброшенным он не выглядел.

Чеканя шаг, как солдаты, шли по коридору. Исаева вели в кольце. Руки сковали наручниками, но мешок на голову не накинули — лиц никто не прятал, и это о многом говорило.

Андрей шел последним, и остановился перед спуском в подвал — зазвонил телефон, да и курить хотелось. Внизу он пока не нужен. По дороге он немного оклемался, но боль и тяжесть за грудиной не исчезли.

Взглянул на экран: Глодов.

— Алло, — одновременно он чиркнул зажигалкой и прикурил. В темноте кончик сигареты ярко вспыхнул, превращаясь в огонек.

Ответил тихо, но четко. Андрей и перед людьми Руслана держался, скрывая боль, словно они шакалы, которые накинутся и разорвут, если покажешь слабость.

— Что он сказал?

— Исаев? — переспросил он.

Андрей смотрел им в спины, пока Исаева вели вниз по лестнице. Дверь закрылась с металлическим лязгом, и он отвернулся.