Следствием установлено

– Ну, уж только один ты и будешь смотреть, – с самым серьезным видом проговорил Чернышев и показал на дорогу. – Вон Проня Тодырев, когда проснется, поглядит.

От деревни к озеру в неизменной тельняшке с обрезанными рукавами лениво-задумчивой походкой приближался Проня. Перед ним, пиная в дорожной пыли засохший лошадиный котях, как мультипликационный медвежонок, в длинных широких трусах колобком катился пацан Степка.

Не дожидаясь, когда Проня подойдет, Чернышев сердито сплюнул, поднялся и пошел к берегу. За ним потянулся Егор Кузьмич.

Подойдя к подполковнику, Проня поздоровался, несколько минут без всякого интереса глядел на Столбова, зевнул и сел на траву. Пацан Степка дал около него кругаля, шмыгнул облупившимся носом и погнал котях к густому репейнику, буйно лопушившемуся широкими листьями неподалеку на пригорке. Молча просидев минут пять, Проня повернулся к подполковнику, равнодушно спросил:

– Вы, как понимаю, из милиции?

Гладышев кивнул головой. Проня кашлянул, словно хотел что-то сказать, но не решился.

– Тут до вас молодой следователь был, – вдруг заговорил Проня. – Насчет колодца, значит, разбирался.

– Так… – неопределенно произнес подполковник. – И что же дальше?

– Просил меня бумагу написать. А чо писать? Все как ясный день. К тому же подчерк у меня некрасивый и время для писанины нет.

– Какую бумагу?

– Обнаковенную, навроде объяснения или заявления. Как Витька Столбов разводным ключом человека ухайдакал и ключ затырил. А на меня хотел свалить, что я упер у него ключ.

– Что? Что?… – удивился подполковник. – Какой ключ? Какого человека?

– Тяжелый ключ, железный, каким гайки откручивают… – начал объяснять Проня, но его прервал басовитый детский рев.

Из-за лопухов, весь в репейных колючках, выкатился Степка и, размазывая по лицу слезы, подбежал к Проне.

– Чо базлаешь, поносник! – сердито прикрикнул на него Проня и виновато посмотрел на подполковника.

Степка поперхнулся, разом прекратил рев. Сообразив, что от отца ждать помощи нечего, вытряхнулся из трусов и, громко швыркая носом, сосредоточенно стал отрывать от них репейные колючки.

– Вот я и говорю, чо писать.