Скажи пчелам, что меня больше нет

— Вот как. — Миссис Каннингем высвободила запястье из моей руки и села, опираясь на здоровую руку. Ее все еще потряхивало. — Полагаю, у шлюх тоже имеются добродетели и пороки.

— Не уверена насчет добродетелей, — с сомнением сказала Фанни. — Разве что способность ублажить мужчину рукой за две минуты…

Я поперхнулась глотком виски.

— Это скорее навык, чем добродетель, — рассудительно заметила миссис Каннингем, — хотя и чертовски полезный.

— Что ж, у всех есть свои таланты, — подытожила я.

Мне хотелось поскорее сменить тему, пока Фанни не ляпнула что-нибудь еще. После смерти Эми Хиггинс наши с Элспет отношения несколько потеплели. Хотя взаимное уважение вряд ли переросло бы в дружбу: мы обе понимали, что из-за политических разногласий моему мужу и ее сыну, возможно, придется друг друга убить. Если того потребуют обстоятельства.

* * *Чтобы избежать дальнейших откровений, я отослала Фанни на кухню — разделывать куропаток, которых миссис Макаффи принесла в уплату за чесночную мазь от остриц.

— Всегда хотела спросить, — заговорила я, просовывая руку Элспет в перевязь, — что такое «травочес»? Это действительно ругательство или просто эпитет?

Когда я закончила манипуляции, миссис Каннингем наконец с облегчением выдохнула, осторожно ощупывая повязку.

— Спасибо. Травочесом обычно называют ленивого или никчемного человека. Уж не знаю, при чем тут расчесывание травы. Само по себе это слово вполне безобидное.

"— Полагаю, на флоте и не такое услышишь. Фанни совершенно потрясена — она-то была уверена, что только шлюхи могут так выражаться. А вы явно не похожи на шлюху.

Миссис Каннингем фыркнула.

— Когда поблизости нет мужчин, женщины обычно позволяют себе большую свободу в высказываниях. Замечали?

— В общем, да, — признала я.

— У вас есть знакомые монашки? — спросила она с сарказмом. Ее лицо порозовело, дыхание окончательно выровнялось.

— Были когда-то.

По правде говоря, сестры из «Обители ангелов» почти никогда не использовали крепких словечек вроде «гребаный травочес». Однако частенько бормотали себе под нос Merde! и пару-тройку более цветистых выражений, сталкиваясь с очередным испытанием на ниве лечения парижских бедняков.