Скажи пчелам, что меня больше нет

Найди меня, приди ко мне, люби меня… Стрекотание сердец? Или всего лишь брачные игры кузнечиков?

— Потому что когда-то давно пообещала, что буду с тобой честна. Даже если честность обернется против меня самой. И пускай мне будет больно, но оно того стоит.

— Фрэнк тоже так считал?

Я медленно втянула в себя воздух и задерживала дыхание, пока у меня не потемнело в глазах.

— Только он мог бы ответить на твой вопрос, — отрезала я. — Сейчас речь не о нем. А о нас с тобой.

— И о его светлости.

Тут мое терпение лопнуло.

— Черт возьми, чего ты от меня хочешь? Чтобы я сказала, как жалею о том, что спала с ним?

— А ты жалеешь?

— Вообще-то… — процедила я сквозь зубы, — учитывая, в какой ситуации тогда оказалась, — или думала, что оказалась…

Темнеющая в ночи высокая фигура резко повернулась ко мне.

— Саксоночка, если ты сейчас скажешь «нет», я за себя не ручаюсь. Поэтому не говори, ладно?

— Да что с тобой не так?! Ты же сказал, что простил меня…

— Ничего подобного. Я сказал, что всегда буду любить тебя, — и это правда, но…

— Невозможно любить кого-то и при этом отказываться прощать!

— Я тебя прощаю.

— Ну ты и нахал! — возмутилась я, набросившись на него с кулаками.

— Тебя не поймешь. — Он хотел схватить мою руку, но я увернулась. — Не сказал, что прощаю, — злишься, сказал — приходишь в ярость.

— Да потому, что я ни в чем не виновата, тупая твоя башка! Ты это прекрасно знаешь! Как можно прощать за то, чего я не делала?

— Но ведь ты делала!

— Нет! Ты обвиняешь меня в неверности. Только я тебе! Не! Изменяла! — дрожа от гнева, громко выкрикивала я, заглушая стрекот насекомых.

Последовало долгое молчание, а затем цикады робко возобновили прерванную песню. Джейми с яростью тряхнул верхнюю перекладину забора. Доски жалобно скрипнули. Возможно, он говорил что-то на гэльском, но исторгаемые им звуки скорее напоминали звериное рычание.

Я застыла, пытаясь отдышаться. Ночь была теплой и влажной, и мне стало жарко. Стянув шаль, я бросила ее на забор. Джейми понуро стоял, вцепившись в перекладину.

— Хочешь знать, что со мной не так? — заговорил он наконец низким, напряженным голосом. И выпрямился во весь рост в сиянии луны. — Я поклялся себе, что вырву из памяти ту… историю. У меня почти получилось. Но чертов содомит вдруг ни с того ни с сего присылает письмо — как ни в чем не бывало! И все началось по новой.

Голос дрогнул, и Джейми отчаянно помотал головой, словно хотел придать ему твердости.