Скажи пчелам, что меня больше нет

— Бегонии — те, что растут позади уборной? — спросил Джейми, молчавший всю дорогу от дома. Мы как раз проходили мимо основной уборной; в воздухе стоял горьковатый запах томатов, вытесняя тяжелый аромат жасмина. — Это они так пахнут?

— Нет. Жасмин. В сентябре бегонии уже не цветут, вот я и посадила под виноградником томаты. Их листья обладают очень сильным запахом, да и растут они до самых холодов. Ну а потом уже нечему пахнуть: все замерзает.

— Включая любого, кто проторчит в уборной больше тридцати секунд, — фыркнул Джейми.

Я засмеялась; сомнительная шутка немного разрядила обстановку. Значит, его тоже тяготила размолвка."

"— У женской одежды есть недооцененное преимущество, — сказала я. — Многослойность. Как только начинает холодать, достаточно пододеть еще одну юбку. Или две. Ну и, конечно… — добавила я, оглядываясь на дом (не увязался ли кто за нами?), — нам повезло, что все интимные части тела надежно защищены от воздействия стихий.

Лунный свет на мгновение отразился в верхней перекладине загона для скота, отполированной до блеска тысячами прикосновений. На фоне темнеющего неба высился огромный силуэт дома с парой освещенных окон в нижнем этаже. Красивый и надежный, как и построивший его мужчина.

Дойдя до ограды, я повернулась к мужу.

— Лучше бы соврала тогда.

— Не говори ерунды, саксоночка. Ты совсем не умеешь лгать. К тому же его светлость уже успел меня просветить.

— Неужели даже в пылу ссоры ты ни на миг не усомнился в его правдивости? Я могла бы сказать, что Джон все это выдумал, чтобы позлить тебя. И ты бы мне поверил.

— Поосторожнее со словами, саксоночка, — мрачно предостерег Джейми. — Я больше не желаю слышать о драгоценной персоне его светлости. С чего ты взяла, что я бы тебе поверил? Я верю только собственным глазам.

— И кто теперь говорит ерунду? — холодно заметила я. — Поверил бы как миленький. Потому что хотел верить.

Джейми презрительно фыркнул.

Мы стояли, прислонившись к забору. Запахи жасмина, томатов и человеческих экскрементов сменились сладковатым запахом навоза и тяжелым, густым духом лесных испарений. Пахло прелыми листьями и хвоей.

— Почему же ты не соврала? — спросил он, прервав затянувшееся молчание. — Если не сомневалась, что я поверю.

Я не сразу ответила, осторожно подбирая слова. Теплый ночной воздух звенел от треска цикад.