Вдребезги

— О, да, — соглашается Тимур, ведет вверх по моим покрытым испариной икрам, и когда я уже думаю, что он оставит меня в покое, усмехаясь, командует: — Но ты все же подумай над моим предложением. Даже мои ребята не отказались бы от того, чтобы ты их тренировала.

— А ты что?

— А я слишком собственник, чтобы это позволить. С детишками как-то спокойней.

С моих губ срывается тихий, приглушенный смешок, который по мере того, как руки Тимура пробираются выше, перерастает в стон.

— Нравится?

— Очень. Ты же знаешь…

Он знает.

Несмотря на то, что я так и не испытала оргазма, с каждым разом с Тимуром, я подбираюсь к нему все ближе. Занятия с психологом помогли мне обнаружить надежно скрытый психологический блок, и теперь, когда я понимаю, что меня в последний момент останавливает, дело сдвигается с мертвой точки. Выслушав мой сбивчивый рассказ, мой психолог высказал предположение, что подсознательно я воспринимала происходящее со мной насилием, а поскольку нормальный человек… женщина вряд ли могла получать удовольствие в таких обстоятельствах, мой мозг стал блокировать любые положительные ощущения, которые мне в принципе мог подарить секс. Поразмыслив, я пришла к выводу, что так оно на самом деле и было.

Выявить причину происходящего для меня оказалось гораздо проще, чем потом обсудить ее с мужем. Но с его помощью я справилась и с этим… Между нами с Тимуром не осталось недосказанности. Существует лишь одна тема, которую я не могу заставить себя поднять, потому что, узнав мужа чуть лучше, став частью его большой дружной семьи, я понимаю, что эта самая тема просто взорвет ему мозг.

Серьезно… Если окажется, что я беременна, Тимур окончательно съедет с катушек. Есть что-то дикое в отношении мужчин этой семьи к женщинам, которых они считают своими. В том, как они их оберегают. Насколько возводятся в культ их благополучие, здоровье и самые незначительные потребности. Кому-то это может показаться чрезмерным, но для меня все происходящее — сущий кайф. Не выиграв ни одной толковой битвы, я чувствую себя возведенной на пьедестал. Более того… впервые в жизни я ощущаю, что мне вообще не нужно соревноваться, чтобы заслужить чью-то любовь и восхищение. Они уже мои. Просто так. Пусть даже мне никто не говорит о любви…

— Пап, мам… Я проснулся!

Взмыленный от жары Дамир заглядывает в гостиную и сонно потирает глаза. Я сажусь, спускаю ноги с коленей мужа, зная, что прямо сейчас наш сын со всех ног рванет к отцу. Так и происходит.