Вдребезги

Никогда… Слышишь? Я слишком люблю тебя, чтобы позволить кому-то тебя обидеть.

Глава 28

Олеся

Он сказал это один раз… Всего один раз. И никогда больше не повторял. Разговор как-то сразу перешел на Авдалова, и то, что Тимур поведал мне, было настолько шокирующим, что я невольно отвлеклась от других его, пожалуй, самых главных для меня слов. Я потом много раз пыталась вернуться к ним, воскрешала в памяти низкий голос Тимура, но… так и не смогла поверить в то, что это на самом деле случилось. В конце концов, я прихожу к выводу, что его признания — результат игры моего моего больного воображения.

То, что у меня явные проблемы с головой, даже не обсуждалось. Иначе я бы не очутилась за двадцать пять километров от города, не помня себя… Но знаете, даже осознание этого не в силах омрачить моего счастья. Разве что самую малость. Потому что Тимур наполняет счастьем каждый мой новый день. И чтобы вернуть ему хоть малую часть тех эмоций, чтобы хоть как-то ему соответствовать, я во многом иду на уступки. Например, соглашаюсь на работу с психологом. В отличие от Тимура, поначалу я не слишком верю в то, что это будет иметь хоть какой-нибудь смысл. Просто, видя, как он старается, не могу ему отказать. Но со временем, с каждым новым сеансом, мое мнение на этот счет меняется. Закрывая за собой дверь в кабинет врача, после очередного визита я чувствую себя… выхолощенной и разбитой. Но… не больной. Уже не больной. А ведь я даже не понимала, как глубоко ранена своим прошлым. И, наверное, не поняла бы, если бы не Тимур. Сейчас, когда все хорошо, мне и представить страшно, как бы сложилась моя жизнь без этого удивительного мужчины. Я могла бы стать женой Алана Авдалова… Каждый раз, когда я об этом думаю, меня бросает в холодный пот. Особенно страшно понимать, что этому человеку была нужна даже не я. А мой сын. Потому что Алан оказался бесплодным, абсолютно равнодушным к женщинам геем. Естественно, это не афишировалось, потому что большего позора для семьи и быть не могло. Но меня волновало даже не это… Каким-то образом Тимуру удалось узнать, что оба брата с детства подвергались насилию. Поэтому, наверное, Гурам и оборвал со своей семьей все контакты. А вот Алан — не сумел, или не захотел… Может быть, его все устраивало. В любом случае, я даже думать не хочу о том, что могло случиться с Дамиром в таком окружении. Это действительно страшно. Поэтому я стараюсь сосредоточиться на настоящем…

— О чем задумалась? — щеки касаются твердые пальцы.