Сердце просит счастья

Они вскочили с мест и бросились по лестнице вниз, на звук, доносившийся со второго этажа, а добежав, остолбенели, увидев ужасную картину.

Одна из наркоманок, постоянно ошивавшаяся здесь, молодая совсем и все еще довольно красивая девчонка, катаясь по полу, билась в страшных судорогах и орала жутким, смертельно истошным воплем.

– Атас! – гаркнул один из их парней. – Валим отсюда, сейчас кто-нибудь ментов вызовет.

– Да и хрен ли ментам этот гадюшник наркоманский, – возразил второй. – Че им сюда тащиться.

– Валим, я сказал! – распорядился старший.

И все рванули из здания, подальше от жуткой картины…

А Мира осталась.

Она не могла убежать, не могла! Потому что извивающаяся на полу наркоманка в какой-то момент поймала ее взгляд и смотрела прямо ей в глаза. И такой жуткой, адской боли, страха и безысходности, которые были в том взгляде, Мира даже представить не могла.

Тело ее выгибалось в ужасных судорогах, ноги и руки выкручивались настолько неестественно, что трещали кости, она билась головой об пол, корчилась, изо рта шла пена.

И не отрывала взгляда от Миры! Смотрела ей прямо в мозг через глаза, проникая в сознание, словно гипнотизировала. И Мира видела тот момент, когда в нее вошла смерть, скрючив, изломав в последней, самой ужасной судороге. Она реально видела этот момент!!

А после обрушилась тишина.

Мира не могла пошевелиться, не могла сдвинуться: все стояла на том же месте и смотрела в эти уже мертвые, стекленеющие глаза, все продолжавшие смотреть в нее, в ее душу.

От жути того, что она увидела и пережила в эти минуты, что-то помутилось у нее в сознании и на какой-то момент ей показалось, что она смотрит на себя саму, что, изломанная, залитая кровью, перед ней лежит не незнакомая девушка, а она сама.

А потом пришли бомжи. Двое. Приползли, как настырные, но осторожные крысы. И деловито раздели умершую девушку, и принялись копаться в ее вещах и проверять матрасы.

А она все смотрела и смотрела на ту наркоманку, не выходя из ступора, и опомнилась только когда почувствовала, как кто-то больно сжал ее грудь.

И не смогла закричать!

Мира открывала рот, напрягалась всем телом, мычала, хрипела и не могла издать ни звука.