Подставная фигура

Веретнев тяжело вздохнул."

"– За нищету и разруху, выходит. Чтобы она не у нас одних была, а чтобы у Билла-Джона-Ганса-Шарля тоже. Чтобы одна комната, двадцать два квадрата, и чтоб на лестнице мочой пахло. Чтобы на всем белом свете так...

– Ты рассуждаешь, как Гордиевский, Суворов или еще кто-то из этих гадов, – прищурился Спец. – У нас была служба, была присяга, был приказ. А все эти рассуждения – фигня на постном масле.

– Не так, как перебежчики, Володя, совсем не так. Потому что они там, а я тут. Но только.

.. За что? Страна, на которую работали Томпсоны, давно развалилась, высшие цели, в угоду которым приносились жертвы, оказались кучей говна. И когда Макс уйдет на пенсию, у него будет такая же холостяцкая халупа с потемневшими обоями и ржавчиной в ванне, и он тоже будет пить водку в обшарпанной семиметровой кухоньке... Не так, что ли?

– Может, и так, – мрачно отозвался Спец. – Но мне этот разговор не нравится. Давай его прекратим.

– Давай, – согласился Слон.

Следующий раз они выпили не чокаясь и без тоста.

* * *Маша, умело манипулируя специальными щипчиками, расправлялась с омаром, Макс аккуратно резал толстые кружочки тушеной оленины под необыкновенно вкусным соусом. Нежное мясо буквально таяло во рту.

На эстраде сменились декорации: теперь вокруг до блеска отполированного шеста вились, сменяя друг друга, полуголые – лишь в узеньких трусиках, девушки.

Голова у Макса почти прошла, но что-то изменилось в восприятии окружающей действительности. Маша. Он вдруг почувствовал, что ему не о чем с ней говорить.

Они не виделись шесть лет, потом натрахались до одурения, выпили коньяка, теперь ужинают в ресторане, и вроде все хорошо и приятно... Но говорить не о чем!

А может, это Максу только казалось – живая ткань, связующая нить и прочая ерунда. Может, ничего между ними такого и не было, он просто навыдумывал себе, ворочаясь на жестком матрасе в убогом жилище: золотая девушка из снов, запах амброзии, вино и любовь. Недаром же богатяновские прозвали его чокнутым.

А Маша неплохо жила без него. Уволили из Аэрофлота – устроилась в какой-то кооператив, знакомилась с мужчинами, ходила в «Аркадию» и другие кабаки, смеялась, раздевалась, принимала ванну с эротическими каплями, ложилась в постель, кричала в оргазме, по утрам готовила завтрак на двоих. И снилась Максу в далеком Тиходонске.

И вот она опять рядом с ним, девушка из снов.

Настоящая, живая, только он не знает, о чем с ней говорить.

Макс заказал еще вина.