Подставная фигура

Да у всех ребят, кто работал не за страх, а за совесть, кто за работой даже жениться забыл и детей родить, у всех дома, считай, одно и то же: разруха.

«Это, видать, у нас у всех в крови, – подумал Веретнев. – Не только у меня-Володьки-Тольки-Семки, а у всех наших русских людей, мы с этой разрухой сжились и сроднились, без нее нам хана и кранты. Так воспитали. Бедность была нормой жизни. Хотя не для всех...»

– Слыхал, Золотарев новое назначение получил.

– Да? – отозвался Савченко без особого интереса.

– Начальником управления ""С"".

Спец неопределенно пожал плечами. Для него это обычное кадровое перемещение, абстракция.

А Веретнев начинал службу одновременно с новым начальником нелегальной разведки. Молодые лейтенанты сидели в одном кабинете Европейского сектора, за одним столом в главковской столовке щи хлебали. У Алексея результаты даже повыше были... И вот теперь Золотарев – генерал-майор, большая шишка, а Веретнев – подполковник на пенсии, пьет «Русскую» в разбомбленной своей кухоньке с таким же неудачником.

– Ты не задумывался: за что мы все воевали – ты, я, Толик и другие ребята? За что Птицы-Томпсоны двадцать восемь лет сидят в английской тюрьме? А сын их за что страдал? И воевал за что? За победу мировой революции? За построение коммунизма во всем мире? За укрепление мощи и могущества СССР? За что?

Алексей Иванович твердой рукой наполнил рюмки, наколол вилкой серебристую, с загнутым хвостом кильку.

– Макса особенно жалко. Пацана накачали снотворным, и я его в чемодане из Лондона вывез, потом он по детдомам скитался, потом по спецкомандировкам жизнью рисковал... Его ведь не только без родителей, но даже без детских воспоминаний оставили, он же, считай, инвалид детства! У него даже имени нет!

– Почему имени нет? – Спец поднял рюмку.

– Да потому! Он в Англии родился, под фамилией Томпсон. Но ведь это псевдоним Птиц! Настоящую фамилию они ему не передали – кто ее знает, их настоящую фамилию? Это секрет за семью замками! И Макс Карданов – оперативный псевдоним.

– Давай за Макса и выпьем, – предложил Спец.

– Давай.

Они чокнулись.

– А за что воевали, – Спец меланхолично жевал кильку, – тут все понятно. За Отечество, за Родину.