Победить Викторию

— Пап? Привет! — произносит он в сторону, и я с ужасом окончательно понимаю, что мы не одни здесь. Вот совсем нет!

— Привет, сын. Здравствуй, Виктория. Мы, я вижу, не вовремя.

Константин Морозов. Собственной персоной. Смотрит прямо на нас, голых, запутавшихся в одеяле и едва проснувшихся.

А чуть дальше в распахнутом пальто стоит мама. Прямо перед ней на полу ярким пятном полыхают мои кружевные трусы. Те самые, которые ночью с меня стянул Морозов и бросил куда-то. Собственно, теперь всем видно, куда именно.

— Мам?

Она явно в шоке, обводит глазами студию и хмурится. Похоже, в себя начинает приходить.

— С Рождеством, Вика! — говорит она холодно. — Мы в последний момент перенесли дату вылета, чтобы… уже не важно. Что здесь происходит?

— А тебе непонятно? — усмехается ее муж. Нет, не просто ее муж, а папа моего парня.

— Одеться дайте! — Слышу, наконец, голос Саши. — Всех с Рождеством!

Глава 62

Вот блять! Как в кино подростковом! Только нам не по семнадцать. Они могли бы молча свалить, а не стоять тут с кислым видом.

— Мы с Ольгой будем ждать вас в ресторане, на первом этаже. Пообедаем вместе. А вы позавтракаете. — Хоть что-то.

Она напряжена, как струна. Сидит на кровати, прижав к груди одеяло, вцепилась в него и не отпускает. Даже когда родители, наконец, ушли, не сразу очнулась."

"— Доброе утро! — Целую ее плечо и снова чувствую тепло рядом.

— Доброе? — Она резко поворачивается ко мне, и ее темные глаза кажутся еще больше, чем обычно. — Доброе? Ты издеваешься?

— Рано или поздно они бы все равно узнали.

Но она ускользает из моих рук, быстро собирает разбросанную по полу одежду и через минуту прячется в ванной.

Что за черт! Не так, все не так. Я бы успел подготовить отца, а он — Ольгу. Совершенно забыл про них. Но уже поздно сожалеть. Сейчас еще и Вику придется успокаивать.

Она выходит из душа раньше, чем я успеваю присоединиться к ней. На секс она явно не настроена. Полностью одетая, даже накраситься успела.

— Ты так торопишься вниз? Хочешь с ними поговорить? — Возмущенный взгляд и чуть приоткрытый рот красноречивее любых слов. — Вот и отлично. Выдохни. Что случилось, то случилось. Мы уже не дети, Вика.

— Мы их дети, — поправляет она и начинает медленно собирать грязную посуду со стола. Вчера, понятное дело, не до этого было. — Ясно, что им нужны объяснения.

— Нервничаешь?

— Скорее, мне неприятно. На нас смотрели, как на преступников.