Падение Хана

Люди любят сочинять сказки и фантазировать.

Она обняла его сзади за торс и прислонилась всем телом к его спине.

— Возможно, он ее не любил…

— Возможно.

Нет…невозможно. Он ее не просто любил. ОН ее боготворил, он жил ею, он ею дышал. Никто и ничто не сможет ее заменить. Это временное псевдосчастье, потом он задушит его собственными руками и аккуратно похоронит так, чтоб никто и никогда не нашел останки суррогата.

Сердце сжалось в камень…со вчерашнего дня в нем не осталось больше ни жалости, ни сочувствия, потому что пришли результаты теста.

Фрагменты плоти, волос и ногтей принадлежали Ангаахай Дугур-Намаевой. Сомнений больше не осталось — его маленькая девочка мертва.

А это исчадие ада, посланное ему самой преисподней, всего лишь исполнит свое предназначение и тоже умрет…в этом мире не будет кого-то, так похожего на его птичку. Потому что второй такой нет, и любой суррогат будет уничтожен.

ГЛАВА 13

Как давно он не заходил на детскую половину. Это было трусостью. Как и тогда, когда малышка Эрдэнэ только родилась, и ему не хотелось смотреть правде в глаза, хотелось спрятаться от нее, зарыться глубоко под землю и не признавать того, что теперь его жизнь изменится навсегда, а этот ребенок имеет право на существование.

Он ощущал собственную вину за все, что происходит с ними. За то, что его дети растут, как придорожная трава. С няньками и вместо матери с подростком, которая и сама, по сути, ребенок.

Страшнее всего смотреть в глаза дочери. И чем дольше он не входит в детскую, тем страшнее переступить порог и увидеть темно-шоколадные глаза полные любви, боли и упрека.

Увидеть глаза сыновей, увидеть и вспомнить их мать, понять, насколько виноват перед ней, и ощутить хруст земли на зубах. Это как посмотреть в зеркало, где твое отражение не уродливое, жуткое лицо хищника с оскалом, а то самое…спрятанное глубоко внутри, то самое лучшее, что есть внутри тебя, и это лучшее ты сам лично затаптываешь грязными сапогами, заталкиваешь куда подальше, лишь бы только не встретиться взглядом с собственной совестью, с собственным маленьким ""я"", которое когда-то было точно так же уничтожено и раздавлено им самим. И сейчас Хан шел в сторону пристройки, где так и осталась жить его дочь, и с каждым шагом чувствовал, как гулко бьется сердце в груди. Ведь он идет снова причинять боль, он идет и несет с собой страдание."

"В угоду чему? В угоду тому, чтобы она…его дочь и его сыновья никогда и ни в чем не нуждались.