Отрада

— Госпожа?

— Неспроста пропал мальчишка, — отдышавшись, хрипло просипела знахарка. — Да еще в такую пору...

— Он не может отыскать Твердяту? — ахнув, догадалась Отрада и невольно опустилась на лавку напротив Вереи, прижав раскрытую ладонь ко рту. — Так надо же подсобить! Может, в лесу заплутал, может, упал где-то, ударился?.. — предположила она, и сердце жалостливо заболело – стоило представить, каково было мальчишке в одиночестве, темной ночью в лесу.

Вскочив на ноги в порыве тотчас броситься на поиски, Отрада вскоре опомнилась.

— Верно, моя помощь ему и не потребна... как и с шитьем для Милонеги.

Услыхав, Верея задержала на пригорюнившейся девке взгляд, но ничего не спросила. Не время нынче.

— Мы поутру пойдем, как светать начнет. Нынче ему мужи подсобят. Нечего старой знахарке и девке по ночному лесу бегать.

Пожав плечами, Отрада кивнула.

— А как же сенокос оставить им? Самая пора ведь нынче. Не дозволит староста... — пробормотала она, немного поразмыслив.

— Вот и я говорю: недобрая, недобрая пора, — согласилась Верея.

Каждый в общине ведал, как важно было убрать траву вовремя, пока та не пересохла на жарком солнце и слишком не выросла, не начала горчить. Сено было кормом для скотины долгую осень и зиму, вплоть до середины весны. Не будет много хорошего сена — не будет пищи.

На сенокосе была занята почти вся община: в избах остались лишь дети, старики да несколько женщин – присматривать за хозяйством и скотиной.

Знахарке никто был не указ.

В ту ночь Отрада спала беспокойно и проснулась задолго до того, как встало солнце, в предрассветных сумерках. Она совсем не удивилась, когда нашла сидящей за столом также не спавшую Верею. Знахарка выглядела много старше своих лет, хотя еще вчера совсем не была похожа на старуху.

Отрада пригладила волосы и, поплотнее закутавшись в платок, подошла и села на лавку рядом с ней.

— Белояр забегал.