Отрада

Как вызнала у Отрады, что ту чем-то Храбр обидел, так и переменилась к нему. Никогда прежде он не помнил осуждения в ее взгляде, но нынче его было сполна.

Он все понял, даже не задав вопроса. Они обе – и знахарка, и девка – давно спали, когда он ломился в дверь. Не стоило и спрашивать про Твердяту. Не видали его сегодня в избе, а значит, случилось то, чего Храбр опасался больше всего на свете.

Его младший брат угодил в беду, а он не смог его сберечь.

Он побледнел, и Верея встревожилась. Чутьем знахарки она почуяла неладное, и ее взгляд смягчился.

— Твердята пропал, — справившись с собой, тяжело обронил он. — С обеда нигде не видали. От Услады вышел, а ко мне в кузню не пришел.

— Ты погоди дурное сразу думать, — Верея попыталась утешить его, потому что на опустошенного кузнеца было больно смотреть. — Мало ли что с ним могло приключиться.

Храбр не успел ответить: позади знахарки раздался знакомый голос, и вперед ступила Отрада, держа в руке жировик.

— Госпожа? Что такое?

Она резко замолчала, завидев кузнеца: затрепетало тусклое пламя жировика, когда и сама она вздрогнула.

— Собирай мужей, сынок, — Верея потерла морщинистую щеку. — Будем искать мальчонку.

— Ночь на дворе... да и сенокос. Белояр в поле, — Храбр провел пятерней по волосам на затылке, высвободив их из-под кожаного ремешка. — И сколько времени уже потеряно... — прошептал с отчаянным смирением, словно приготовился увидеть своего младшего брата мертвым.

"— Так и не медли больше! — знахарка прикрикнула на него и неожиданно цепко схватила за рукав рубахи, потянула слегка на себя. — Не медли и поднимай людей! Найдем мы твоего мальчишку!

Храбр через силу кивнул. Неотвратимая горечь ушла из его взгляда – хотя бы на время. Он наскоро поклонился знахарке и, развернувшись, спрыгнул с крыльца наземь. Уходя, успел услыхать взволнованный шепот Отрады.

— Кто-то пропал? Какой мальчишка?

И даже в такой час сердце кольнула досада на ветренную девку.

Когда Храбр покинул их двор, Верея под пристальным взглядом Отрады вернулась в избу и тяжело опустилась на лавку. Она едва стояла на ногах, так что пришлось опереться обеими руками о столешницу, чтобы сесть.

Перепугавшись, Отрада подскочила к ней. В тусклом свете жировика лицо знахарки показалось ей белее молока.