Отрада

Нынче он припозднился, но пора сенокоса – горячая пора не токмо для тех, кто трудился в поле, но и для кузнеца. Весь день не умолкал размеренный, глухой стук молота в кузне, а он не снимал плотного, потрепанного временем нагрудника из кожи. А как закончил, едва хватило сил ополоснуться ледяной водой да надеть рубаху: плечи словно закаменели, и он с трудом поднимал руки.

Но все, что себе наметил, поспел сделать, и нынче шел в избу к Белояру и Усладе: забрать Твердяту с Милонегой. Младшего братца, так и вовсе намеревался хорошенько оттаскать за уши: негодник не принес ему в кузню обед, а от тяжелой, трудной работы, вестимо, Храбр оголодал.

Услада с Милонегой и сынишкой чистили во дворе горшки, и потому его приближение заметили издалека.

Нежка бросилась к нему со всех ног, и он подхватил ее, легкую, на руки, но забросить на плечи не сдюжил: взвыли натруженные за долгий день жилы.

— Брат твой где? — спросил у девочки, заливисто хохотавшей от щекотки."

"— А что это, братец даже не заглянул мне доброй ночи пожелать? — подбоченившись, Услада шагнула им навстречу, держа в руке ладошку сына.

Первую смурную мысль Храбр тотчас отогнал. Поставил ластившуюся к нему Милонегу на землю и посмотрел на другую сестру.

— О чем ты?

— Где Твердяту потерял, брат? — Услада все еще улыбалась, когда увидела, как переменилось лицо Храбра.

— Он не с тобой? — чужим, незнакомым голосом спросил кузнец, и внутри у него все оборвалось.

— Так он когда еще ушел... тебе обед понес.

— Не видал, — Храбр медленно покачал головой и подтолкнул Милонегу в спину. — Побудь-ка еще тут, я в избу сбегаю. Может, там он, — сказал он без особой веры, но Услада была готова схватиться и за такую соломинку.

Прижав к себе сестру, она быстро-быстро закивала.