Отрада

В темноте, когда хоть глаза слепи, она неловко наступила на камень, подвернув ступню, и едва не полетела вниз, ровнехонько носом в землю. Развернувшись, Храбр поспел подхватить, и Отрада уткнулась щекой тому в рубаху на груди. Немыслимая близость чужого, горячего тела – мужского тела – ошеломила ее на мгновение. Пахло теплом и хлебом, как в избе, и самую малость терпкой горечью, и чем-то солоноватым, и кузнечным огнем.

Зажмурившись и чувствуя под щекой шероховатую тканину, она резко вдохнула и стиснула зубы, чувствуя хватку кузнеца на своих плечах.

Голова закружилась, и неверными руками Отрада уперлась Храбру в грудь и оттолкнула саму себя. Она испугалась, но, подняв взгляд, увидела в его глазах прежнюю безмятежность и спокойствие.

— Ты под ноги гляди, — посоветовал он и, убедившись, что она твердо стоит на земле, развернулся и зашагал вперед."

"Позабыв свой страх, Отрада громко фыркнула.

— А что порешил ты с городищем? — спросила Отрада, поплотнее запахнув на груди платок. — Не поедешь?

— Поеду, — ответил он с лукавой усмешкой. — Я воеводе слово дал. И без того задержался.

— Какое слово?

Отрада сердито поджала губы, но говорить ничего не стала.

— Меч ему выковал. Еще прошлой зимой один ему полюбился. Когда я к нему ходил суда искать, — Храбр замолчал, словно стало ему тяжело говорить.

Отрада уже и на надеялась, что он скажет еще хоть слово, пока не дойдут до избы знахарки, но неподалеку от знакомой опушки он продолжил.

— Воевода сказал, что возьмет меч в уплату виры.

«Откуда бы у его батюшки взяться доброму воинскому мечу?» — про себя подивилась Отрада, но вслух ничего не спросила. Решила, что разузнает все у Вереи. Покосилась на Храбра, который глядел вперед, и едва слышно вздохнула. Вспомнила твердое, но бережное прикосновение его ладоней к своим плечам... Она снова вздохнула, и тут уж пришла пора кузнецу глядеть на пригорюнившуюся девку.