Отрада

Храбр, придерживая его за узду, проверил, крепко ли держались переметные сумы. К ним были привязаны заплечный мешок со снедью из дома, кожаный бурдюк с водой и двое ножен. В одних – меч для воеводы. А из вторых виднелась рукоять тяжелого боевого молота. Как и всякий кузнец, Храбр умел не токмо раздувать меха да поддерживать в печи огонь. Тем паче, что отец задолго до того, как стал старостой, был воином и служил в дружине.

«И это его не уберегло», — незваная мысль царапнула сознание, и он нахмурился, скривив губы в усмешке.

Но почти сразу же сменилась куда более веселой: представил, как поджидали его все утро напролет мужчины, задумавшие против него худое. Отрада не называла их имен, но Храбр ведал и без ее слов. Вестимо, староста да сыновья его. Ни с кем иным в общине ему нечего было делить, ни с кем он не бранился да, тем паче, не враждовал.

Нет. Один лишь супротивник был у него. Зорян Нежданович. Старик, погубивший его отца.

"Он отправился в путь дальней стезей, чтобы избежать с ними встречи. Пришлось сделать немалую петлю, но Храбр не сильно печалился. Он никуда не спешил. За детьми присмотрит сестра, все кузнечные заказы он доделал. Мыслил даже на торг сходить, поглядеть, гостинцев привезти. Подумал про гостинцы и тотчас вспомнил Отраду. Может, и ей нитку бус взять, отблагодарить. Не испужалась ведь накануне в избу к нему прибежать: через темный лес, одна-одинешенька.

Его губы тронула мягкая, непривычная улыбка, и Храбр поспешно одернул себя. Все пустое. Не ему о девках думать, пока за отца не отомстит. Он с горечью усмехнулся. Коли отомстить будет ему под силу...

Впереди тропинки показался просвет — за лесом заканчивалась земля их общины и брала свое начало широкая, утоптанная и укатанная дорога, ведущая в городище. Отсюда до него был день конного пути.

Он выехал на дорогу и слегка ударил пятками по бокам: жеребец заржал и тотчас побежал рысью. В лицо Храбра ударил ветер, и он крепче перехватил поводья, заставляя Сокола замедлиться. Ни к чему было загонять коня.