Опасная красота. Поцелуи Иуды

 — Постой-ка! Это же… Никки, ты все-таки решилась признаться?

Фелиция наконец-то заметила уголок конверта, который лежал передо мной на столе, и который на протяжении нашего разговора я мужественно прикрывала ладонями. Впрочем, скрывать мне от нее было особо нечего — подруга знала о моих чувствах к помощнику комиссара полицейского управления Итану Энглеру. Уже бывшему помощнику, получается…

Если честно, она немного повлияла на то, чтобы я задумала это сумасшедшее предприятие."

"Легким и красивым шагом она шагала по жизни.

Мужчины часто признавались ей в любви, а она была настолько уверена в себе, что, если ей кто-то нравился, то Фелиция сама проявляла к нему интерес и еще ни разу не была отвергнута.

Конечно, я не Фелиция Виклер с ее твердым убеждением, что весь мир вращается вокруг нее, но мне тоже есть, чем гордиться! Моя бабушка не устает твердить мне и всем окружающим, начиная от ее лечащего врача и заканчивая соседками, что я просто золото!

С отличием окончила Социальное училище по специальности «архивариус», очень аккуратна, чистоплотна, скромна и порядочна….

«Не под стать этим размалеванным вертихвосткам», — поджимая губы, добавляет бабуля. «А то какие девочки нынче пошли — магией себе брови подрисуют, губы увеличат, нос подправят — как обезьянки, все на одно лицо! А ты у меня естественная, натуральная — вся в свою матушку, Моня», — приговаривала бабушка, заплетая мои волосы в толстую пепельно-русую косу.

На фотографиях, которые я бережно храню, моя мама действительно настоящая красавица — длиннющие русалочьи волосы до самых бедер, бездонные зеленые глаза, загадочная и грустноватая улыбка. По-моему, мне до ее ослепительной, яркой красоты сто верст пехом… Вряд ли она особо меня хотела — сразу после моего рождения отдала своей матери и нашла себе работу, а когда мне исполнилось шесть, вышла замуж, уехала за границу. С тех пор о ней ни слуху ни духу…

Меня воспитывала бабушка, а мама устраивала свое личное счастье — я ее не виню.

— Очуметь! — меж тем воскликнула Фелиция, мягко, но настойчиво утянув у меня конверт. — Розочки, завитушки! Сама рисовала? Так трогательно! Никки, Никки, святые небеса! Неужели у тебя хватит смелости признаться самому красивому офицеру нашего Управления в любви?

Разумеется, никаких розочек я на конверте не рисовала, но… Выбирала — и этот показался таким романтичным и нежным.