Опасная красота. Поцелуи Иуды

Точно! Слезливая история каждого, кого Тернер подверг епитимье, а в конце я исцеляю несчастного!

— Великолепная идея, отец, думаю, рейтинги будут до небес… — кивнул Кастор Трой и добавил. — Хочу зайти к Гаспару. Иди, я тебя догоню."

"Намордник скрывал часть лица сидящего на стуле молодого мужчины, но не скрывал его ярких зеленых глаз, которые гипнотизировали и пугали. Даже сейчас, когда Гаспар Леоне, казалось бы, был полностью обездвижен и, по идее, совершенно не опасен.

— Да ла-а-а-адно… — послышался из-под намордника гнусавый голос пленника. — Никак старший братишка ко мне заглянул? Что ж, в отличие от Его Сиятельства нашего папочки, ты хотя бы пытаешься изобразить видимость родственных чувств. Хвалю, Кастор! Ты по делу, или так, соскучился?

— Я бы сказал, что соскучился, но ты ведь у нас ложь за версту чуешь, Гаспар, не так ли? — ухмыльнулся Кастор Трой и негромко добавил. — Ты обладаешь даром оживлять мертвых…

— Только если с момента смерти прошло не более трех минут, обрати внимание, — заметил Леоне-младший.

 — По правде сказать, я редко им пользуюсь — уж больно энергозатратная хрень она, эта способность. Ну давай, чего там у тебя, гляну… Какое-никакое развлечение, а то я тут со скуки повесился уже, если б с меня наручники сняли…

— Ты ведь можешь со стопроцентной точностью определить, живы эти люди или мертвы? — Трой протянул брату две фотографии.

 — Я знаю, что ты можешь, Гаспар.

— Ничего так себе… Куколка, — задумчиво отозвался Гаспар Леоне, мельком взглянув на снимок, на котором девушка в корсете, чулках и малиновой жилетке извивалась в откровенном танце. — А вторая… Черт, братишка, я и не подозревал, что у тебя такие извращенные вкусы!

— Это бабушка ее, — перебил Кастор Трой, закатив глаза. — Скончалась в больнице сразу, как только ей сообщили, что внучка занималась проституцией и ее за это повесили…

— Стой! Покажи руки, — внезапно перебил заключенный и, вглядываясь в свежие порезы на пальцах, которые с каменным лицом продемонстрировал ему Трой, протянул.

 — Святые из трущоб, какая первосортная, пронзительная, дикая боль! Целый океан, черт бы меня побрал, боли! Я прямо удивлен, как ты с этим внутри еще из окна своей высотки не сиганул.