Опасная красота. Поцелуи Иуды

Она же у тебя золотая, раз на нее все так западают, не правда ли? Давай, садись на него! Живо!

Матерь божья, чего эта сумасшедшая женщина от меня хочет?

Чего?!

— Что? — просипела я, опершись о стол, на котором лежала — ноги просто не держали. — Что?

А в следующее мгновение тесак, зажатый в руке Анежки Гурович, опустился на металлическую столешницу в миллиметре от моих пальцев.

— Да ладно, когда это ты стала такой непонятливой, крошка? — то ли кривляясь, то ли серьезно, сестра вылупила глаза.

У меня и в обычное время было очень мало шансов против полной, коренастой сестры Гурович, а сейчас, когда я была так слаба и с трудом передвигалась, они и вовсе стремились к нулю.

Но темный ужас перед этой безумной женщиной и тем, что она задумала, придал мне капельку мужества.

Собравшись с последними силами, я схватилась за каталку и что есть мочи пихнула ее на офицера Гурович, сшибив ее с ног, а затем бросилась прочь.

— Помогите! — позвала, выскочив в коридор. — Помогите, пожалуйста!

Но он оказался пуст.

Этой ночью в морге почему-то не оказалось даже дежурного, хотя, возможно, она его убила. Я бы не удивилась, если это оказалось правдой.

Ни единой живой души не было в полутемных мрачных коридорах, по которым я бежала, в панике толкаясь в закрытые двери и отчаянно ища место, где могла спастись от сестры Анежки Гурович с большим тесаком в руках, которая, как неубиваемый монстр, очевидно, уже выбралась из-под каталки.

Бежала — мне казалось, что бегу, хотя на самом деле я еле-еле передвигалась, понимая: я просто-напросто не успею добраться до выхода. Мне нужно затаиться, спрятаться…

— Сучка! Эй, сучка знаешь одну песенку? — на весь этаж раздался голос офицера Анежки Гурович — она шла за мной по пятам.