Ничья…

Из дома вышла приятная невысокая женщина в белом халате, деловито улыбнувшаяся гостям.

– Здравствуйте, Влада Павловна, прошу за мной.

Девушка машинально последовала за дамой и уже в дверях вспомнила о своем спутнике  – обернулась к нему, чтобы хотя бы кивнуть ради приличия, но тот уже торопливо и не глядя на нее садился в машину. Она понимала его. Зачем ему все эти ее проблемы? Его работа выполнена.

Они шли по узкому коридору, освещенному неоновыми панелями. Белый кафельный пол, стены цвета топленого молока… Играла какая – то приятная, расслабляющая музыка, показавшаяся Владе каким – то отзвуком из другого мира, из ее другой жизни.

Тем временем они свернули под деревянную лестницу, прошли еще совсем немного и остановились у покрытой темным лаком двери.

– Вас ждут,  – все с той же равнодушно вежливой улыбкой проговорила дама  – и засеменила обратно.

Влада уставилась на вход и простояла так как минимум с минуту. Почему – то она никак не понимала, стоит ли ей постучаться или просто войти… Наступил какой – то ступор. Открывшаяся дверь не дала ей возможности продолжать зависать.

– Заходите, милая, я Вас уже заждалась,  – сказал приятный женский голос… Так она познакомилась со своим психологом Анной Петровной.

***

–Влада, расскажите мне о своей жизни в Дамаске, – мягким голосом спросила доктор Анна Петровна, психолог с почти двадцатилетним стажем, сидящая за красивым дубовым письменным столом в своем уютном кабинете.

Девушка никак не прореагировала на ее призыв, продолжая все так же безотрывно смотреть на часы – кукушки, висевшие на противоположной стене. Ее поза в кресле – лежаке была расслабленной, но в то же время закрытой.

Не обращая внимания на явное пренебрежение со стороны пациентки, врач продолжила, – Ну как- то мы с Вами должны скоротать еще час нашего сеанса.

В тот день она все-таки пошла на контакт. Все-таки начала говорить, ей действительно стало легче вот так, дозированной, фильтруя свои воспоминания, фильтруя то, что говорит, выдавать информацию и словно освобождать себя, хотя бы на время… За этими разговорами растянулась не одна неделя.