Нежные листья, ядовитые корни

Она на ходу застегнула молнию на куртке до самого горла, пониже натянула шапку и все равно, выйдя наружу, словно в погреб провалилась. Ух, как холодно!

Маша оглянулась на слабо освещенный холл за спиной. По-прежнему никого… Но она собиралась только добежать до ели и быстро вернуться обратно, если ничего не найдет.

«А я, конечно же, ничего не найду!»

Ночного парка Маша не боялась: близость людей успокаивала. К тому же в руке она сжимала телефон, на котором предусмотрительно включила фонарик. Попрыгав на месте, больше для уверенности, чем чтобы согреться, она решительно пересекла площадку и углубилась по дорожке в парк.

Ноги скользили по подмерзшему снегу. Пройдя половину пути, Маша обернулась. Стеклянные фонари разливали перед «Тихой заводью» не свет, а яблочный сок – тот самый, из трехлитровой банки, желто-зеленый, без гущи. Этого сока набралась целая лужа на ступеньках и асфальте. «Когда вернусь в город, куплю себе такую банку, – подумала Маша. – И выпью в одно рыло»."

"«В одно рыло» – это было одно из выражений мужа.

«Бояться мне надо людей, а не деревьев», – здраво рассудила Маша.

Маша осветила среди низких осевших сугробов хорошо утоптанную тропинку. Сегодня здесь побывало много людей. «И преступник наверняка шел этой же дорогой», – шепнул внутренний голос. Маша сглотнула и быстро, чтобы не дать себе возможности передумать, зашагала к ели, настороженно вслушиваясь в шарканье собственных подошв.

Ветка хрустнула под ногой. Маша вздрогнула и остановилась перед деревом.

Казалось, под тяжелыми лапами бурлит дикая невидимая жизнь. Там что-то шуршало, шелестело и потрескивало, словно кора отваливалась кусочками или чьи-то крошечные когти впивались в ствол. При полном безветрии некоторые ветки ощутимо покачивались.

Маша еще раз обернулась на отель.