Нежные листья, ядовитые корни

Черные макушки лаково блестели, черные ветки не шелохнулись. Маша даже непроизвольно принюхалась. Нет, конечно же, это вовсе не тот знакомый с детства запах. Из приоткрытой форточки тянуло далеким рассеявшимся дымом и талой водой.

Маша набросила на плечи кофту. Только ли лунный свет разбудил ее? Кажется, ей что-то снилось, но на границе яви сон растворился и ушел, как вода в песок.

Или это был вовсе не сон, а какая-то мысль?

Маша застегнула кофту, обернулась на мужа. Сергей, привольно раскинувшись, крепко спал.

Отчего же теперь это кажется таким важным?

Маша методично принялась вспоминать события дня. Разговоры, встречи, поиски… Ей смутно мерещилось, что это как-то связано с лунным светом, но поймать эту связь ей не удавалось.

С четверть часа Маша рассматривала неподвижный лес, но, убедившись, что не в силах ничего вспомнить, сдалась.

И замерла.

Неуловимая прежде мысль вдруг обрела очертания. Свет! Не лунный, а солнечный!

Маша бесшумно и быстро подбежала к окну. Вон оно! Бледно-желтый ноготь луны прижимает макушку самого высокого дерева в парке. Это ель, под которой нашли Лосину. Когда они подошли к телу, в ветвях что-то блеснуло.

«Я подумала – солнечный луч.

Почему-то это казалось очень важным. Солнца не было! Так коротко, как вспышка, мог сверкнуть серебристый фантик. Или что-то другое…

Наверняка оперативники при осмотре места происшествия все нашли, успокоила себя Маша. Второе преступление за такое короткое время! Несомненно, они были очень внимательны.

Если в ветвях вообще что-то было. «Мне могло просто показаться».

С этими мыслями она вернулась в постель, говоря себе, что немедленно уснет.

Десять минут спустя Маша села, как лунатик, и позвала:

– Сережа!

Муж выразительно засопел.

– Сережа, мне нужно кое-что проверить! Ты пойдешь со мной?

Бабкин залихватски всхрапнул. Трактовать это можно было единственным образом, но Маша сделала третью попытку: потрясла мужа за плечо.

Тот перекатился на другой бок и сделал жест, словно отгонял муху.

– Я скоро вернусь, – предупредила Маша, наклоняясь за тапочками.

За стойкой никого не было.