Нежные листья, ядовитые корни

Я долго пыталась избавиться от глупых страхов. Но только теперь поняла…

Настольная лампа вдруг погасла, и комната погрузилась во мрак. Когда свет вспыхнул вновь, темнота за окнами стояла стеной, словно успела подступить вплотную за эти несколько секунд.

– Что поняла?

– Что они вовсе не были глупыми. Посмотри, что Рогозина сделала с нами в школе! Мать Лосиной уволили. Липецкая попала в психиатрическую лечебницу и едва не спилась. Мотя до сих пор заедает любой стресс и не может успокоиться, если нечего пожевать.

– Может, лучше так, чем наоборот?

– Ничего подобного. Тот, кто чувствует себя лебедем, транслирует эту уверенность окружающим. И рано или поздно в нем перестают видеть уродца.

Где-то вдалеке вскрикнула ночная птица и тут же смолкла, словно испугавшись звука собственного голоса."

"– Самым сложным оказалось не выпрямиться во весь рост на поле боя, – сказала Маша. – Гораздо сложнее – признать, что поле боя существовало.

3Я сливаюсь с ночью, я плачу разными голосами. Стон дерева – это мой стон. Крик птицы – это мой крик.

Но дозваться этих троих я не в силах. Одна временами чувствует меня на границе своего сознания, но сразу же отворачивается, вздрогнув, как от неожиданного прикосновения.

Не уезжайте, прошу я. Найдите ее! Вы подошли так близко! Она собирается бежать, и я не смогу последовать за ней.

Не позволяйте ей остаться безнаказанной.

Вещи ее собраны. Предлог для отъезда найден. Осталось забрать фотографии из тайника и уничтожить их.

Я лечу над чернеющим от старости снегом и слышу, как подо мной шевелятся корни деревьев. Соки земли начинают пробуждаться. Там, внизу, медленно рождается жизнь.

Но оттуда же властно тянет к себе и небытие. Слишком долго я задержалась здесь, когда меня убили. Жажда мести наполнила меня тяжестью, словно лодку набили грузом и привязали к берегу. Небесная река все дальше и дальше.

Не пристало душе после смерти заниматься суетными делами, и теперь я это осознала сполна.

Боюсь только, слишком поздно.

Глава 18

1Маша проснулась от того, что в незашторенное окно светила луна. Мутная струйка разбавленного молока тянулась с небес и брызгами ложилась на затененную стену.

Она поднялась и, осторожно переступая босыми ногами через разбросанную одежду, приблизилась к окну.

В лунном свете деревья казались облитыми гудроном.