Невеста

Так про тебя ее батя говорил? — кивает в мою сторону. И восклицает: — Пиз-дец!

— Святоша, ты что, мать твою, делаешь, — говорит Дава спокойно. — В номере дети. Пистолет убери.

Савелий качает головой.

— Стой ровно, — бросает взгляд в меня. Глаза у него воспаленные, дикие. — Тебя тоже касается. Потянешься к сумке, ящику стола — я стреляю.

— Исса, — шепчу, сжимая ладони умоляюще, — родненький.

— Не передать словами, как я разочарован, — он поднимает пушку выше и делает несколько шагов по направлению к Давиду.

Даже если он догадывался — сейчас его ломает по-настоящему. Он в шоке, и шок выливается в агрессию.

Мое сердце скачет галопом. Я бессмысленно взмахиваю руками.

— Рада, иди к детям и закрой дверь, — просит Давид.

— Дава, я…

— В комнату. Сейчас, — повторяет. Волна холода пробегает по спине. — Савелий, она уйдет и стреляй, раз решился. Не на глазах.

— Савелий, пожалуйста, — молю я.

Савелий бросает в меня быстрый взгляд, не выпускает Давида с прицела ни на секунду.

— Они твои крестники. Не оставляй их без отца.

Святоша стирает пот со лба, подходит ближе и прижимает дуло пистолета ко лбу Давида.

— Их отец и мой друг похоронен, я множество раз молился на его могиле.

Давид прикрывает глаза на мгновение.

— Мне жаль.

— Жаль?! — он взрывается. — Я себя винил все это время! Каждый гребаный сука день я просыпался с мыслью о сделке: почему не предотвратил смерть Графа, почему допустил твое участие! Прокручивал в голове разговоры! Мать твою, я не понимал, где просчитался, что тебя аж грохнули! Дети остались на моей совести.

Давид смотрит исподлобья.

Никто не делает резких движений. Мы даже разговариваем медленнее, чем обычно.

Я делаю шаг к детской, и Савелий говорит:

— Стой на месте.

— Пусть она уйдет. Отпусти ее. Пожалуйста.

Савелий качает головой.

— Исса, ты мой самый лучший друг. Единственный. Пусть моя женщина и дети уйдут в безопасное место.

— Друг. Какое пустое слово в нашей большой семье, — усмехается. — Только пошевелись, Рада.