Неподчинение

Я видела, как снова загораются их потускневшие глаза, как появляется желание жить. И каждую мне хотелось взять за руку, чтобы сказать — вы не одни. Не надо больше молчать, я с вами.

Я тоже это пережила, но справилась.

Я знала почти всех наших подопечных в лицо. Мне не было зазорно разговаривать с ними на равных, хоть зачастую женщины закрывались, стеснялись говорить о своих проблемах. Но раз они пришли к нам в фонд, значит, уже сделали большой шаг. И сегодня на одну счастливую женщину с моей помощью стало больше.

— Зайнаб Ильдаровна, — Лиля, появившаяся у нас в феврале, стояла рядом со мной.

— Все хорошо?

— Хорошо, — кивнула и улыбнулась, — Кажется, я не боюсь жить больше.

— Береги себя, — Лиля шагнула, обнимая меня на прощание, такая высокая, что ей даже нагнуться пришлось.

— Спасибо вам за все-все, — шепнула она, — вы для нас так много делаете.

А я домой ехала, настроение хорошее, на губах улыбка. Когда на девочек своих смотрела, нашедших себя, казалось — не страшно. Даже замуж не страшно. Наверное. С каждой из этих искалеченных женщин я себя словно пазл складывала, кусочек за кусочком.

А дома мы с дочкой принялись ужин готовить напару.

— Успеем? — Ясмин стояла на табуретке, вырисовывая кулинарным шприцом узоры на бисквите. Ей нравилось готовить со мной, но ещё больше — кормить Руслана. Тот, хоть и жаловался, что скоро его разнесет, но съедал все с превеликим удовольствием.

— Успеешь, — я расставляла потихоньку посуду за большим обеденным столом. Пару месяцев назад мы переехали в квартиру побольше, в том же доме, только на два этажа ниже. Следом переехал и рыжий кот, прибившийся к Руслану.

Я к окну подошла. Джип Руслана, большой и пыльный, въезжал во двор, я видела, что Сафин на меня смотрит, и улыбалась.

Ещё было время переодеться, я зашла в нашу комнату, достала простой домашний сарафан из белого льна, распустила волосы: Руслан любил, когда я так ходила.