Немые вопли

Эллен горячо запротестовала:

— Можно подумать, что ты и в самом деле веришь в то, что седьмой сын седьмого сына может обладать какими-то особыми качествами!

Рикард Бринк укоризненно посмотрел на нее.

— Я поверил в это благодаря Натаниелю, — сказал он. — К тому же Натаниель не просто седьмой сын седьмого сына. Натаниель — избранный.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Это… сейчас я не могу это объяснить, об этом так сразу не расскажешь. Могу только сказать, что мы оба с ним принадлежим к одному очень своеобразному роду, именуемому «род Людей Льда».

И Натаниель — один из самых могущественных из этого рода. Если я расскажу тебе о его происхождении и о его сверхъестественных способностях, ты просто не поверишь мне. Поэтому я и молчу.

— Извини за мое скептическое отношение! — сказала она. — Продолжай, мне хочется узнать о том, на что способен этот Натаниель!

— Ну так вот, он может излечивать болезни, но он не хочет этого показывать, поскольку это не самое главное в его жизни. Он так много знает о самом себе и порой даже ненавидит свои удивительные способности.

— Значит, он не завидовал «украденному» триумфу Эфраима?

— Никоим образом. Он был просто счастлив, что никто не обращает на него внимания, он страшно боялся, что его раскроют. Видишь ли, дело в том, что он собирал силы для своей великой задачи, и не спрашивай меня, о чем идет речь. Об этом я не могу тебе рассказать.

— Понимаю, — задумчиво произнесла Эллен. — Ты ведь сказал, что ему важно сохранять анонимность.

— Вот именно.

Просто он не хочет привлекать к себе внимания, пока не выполнит свою задачу. Но лично я не понимаю, как может человек браться за такое…

Рикард Бринк задумался. Эллен ждала."

"— Время от времени я встречался с Натаниелем в годы его трудного детства и юности, — продолжал он. — И я видел много странных вещей, происходивших с ним. Как, например, в тот раз, когда я шел вместе с Натаниелем по проселочной дороге. Его мать дала нам с ним пять эре на мороженое, деньги нес я и потерял.

Натаниель мечтательно посмотрел на меня своими меланхоличными глазами и сказал: «Монета лежит в траве, под колокольчиками, рядом с кустиком ромашек, а на дороге возле того места лежит серый в белую полоску камень». Я ни на миг не сомневался в правоте Натаниеля. Мы вернулись назад, нашли камень, колокольчики, ромашки и монету. Мороженое было спасено. «Собственно говоря, мама запретила мне показывать свое искусство кому бы то ни было, — смущенно произнес Натаниель.