Немые вопли

Я расскажу обо всем фру Синклер, но назову это просто истерикой с твоей стороны, потому что никто не должен знать о том, что мы собираемся провести расследование в этой старинной гостинице. У тебя есть ключ? Прекрасно, ты дашь нам его на время. На ночь, я имею в виду.

Эллен задрожала. Она не хотела бы оказаться на его месте.

Она поблагодарила за предложение отдохнуть, хотя и была уверена в том, что не сможет заснуть.

Натаниель? Что за странное имя! Наверняка это какой-нибудь престарелый ясновидец, гадающий на кофейной гуще, чтобы обнаружить местонахождение пропавших бумажников и тому подобных вещей.

Вряд ли он сможет чем-то помочь ей.

Эллен проснулась оттого, что солнце светило ей прямо в глаза. Или, возможно, ее разбудил высокий, сильный мужчина, который вошел в комнату?

В его облике было что-то медвежье, добродушное, лицо с пышной копной волос казалось очень привлекательным. Его детски-невинные глаза с дружелюбным интересом рассматривали ее.

«Нет, в молодых парней я больше не влюбляюсь», — спросонья подумала Эллен.

Но при более пристальном рассмотрении она с облегчением констатировала, что этот человек гораздо старше, чем ей показалось. Ему было около пятидесяти. Совершенно неопасный возраст. Прекрасно!

— Натаниель? — сонно спросила она.

Но это оказался не он. Это был уполномоченный по криминальным делам — Рикард Бринк. Он сказал, что Натаниель должен приехать позже.

— Который час? — невнятно пробормотала она.

— Десять. Завтрак уже ждет.

Она села за стол вместе с уполномоченным. Поговорив о том, о сем, Эллен спросила напрямик:

— Кто такой Натаниель? Или, вернее: кто он по профессии? И как его полное имя?"

"— Имя Натаниель дано ему при рождении, и этим можно ограничиться, потому что анонимность для него много значит. Он мой родственник, мы с ним принадлежим к одному очень необычному роду… нет это не имеет значения! Просто я знаю его лучше, чем все остальные.

— Спасибо, ты разжигаешь мое любопытство.

Некоторое время Рикард Бринк молчал, словно раздумывая, с чего ему начать.

— Думаю, нужно рассказать о семье его отца, — решительно заключил он. — Возможно, это слишком длинная история, но она не лишена поэтичности.