Немые вопли

Дедушка и бабушка Натаниеля жили согласно библейскому завету «плодиться и размножаться». Ты бы видела некролог, появившийся в газете, когда его дед покинул эту бренную земную жизнь! Половина газетного столбца ушла только на перечисление всех его детей. Его седьмой по счету сын Абель — все его дети носили библейские имена — пошел по стопам отца, женившись в первый раз. А сын Абеля Эфраим стал седьмым сыном седьмого сына, а ведь каждому известно, что это означает.

— И что же? — спросила Эллен.

— То, что у Эфраима должны были быть целительные руки.

— Понятно.

— Во всяком случае, он вырос, поощряемый отцом, дедом, всеми родственниками и многочисленными почитателями. К нему приезжали издалека люди, чтобы излечиться, и Эфраим прикладывал к ним свои руки с елейным выражением, и все были довольны, веря в чудодейственную силу его прикосновений. В это верили все, кроме…

По выражению лица уполномоченного по криминальным делам Эллен поняла, что сам он не относился к числу поклонников Эфраима.

— В моей семье никто не верил в это, — продолжал он после некоторой паузы. — Потому что мы лучше знали, что к чему. И среди сомневающихся была, конечно, мать Натаниеля, вторая жена Абеля, Криста. Она-то знала, в чем дело. Но она никому ничего не говорила, не желая пятнать имя его первой жены. Она прекрасно понимала, что Эфраим мошенник и шарлатан, каких надо еще поискать. Она понимала, что люди чувствуют себя выздоравливающими благодаря самовнушению — и иногда они даже на некоторое время становятся совсем здоровыми.

Поэтому никто и не обращал внимания на Натаниеля.

Натаниель был восьмым сыном Абеля. И только его мать Криста знала, что таится в нем, понимая, что означают внезапный страх и выражение боли в его темных глазах.

Криста не хотела говорить об этом своему мужу Абелю: о том, что один из его сыновей, Иоаким, был плодом случайной связи его первой жены со странствующим проповедником.

Так что на самом деле выходило так, что седьмым сыном седьмого сына был вовсе не хвастливый и бездарный Эфраим, а Натаниель.