Никому не скажем

— Я люблю тебя, слышишь? Мы со всем справимся. Пообещай, что ты дождешься меня! Пообещай…

— Куда же я денусь? Я без тебя не живу даже…

Ева всхлипывает, и я вновь впиваюсь ртом в ее губы. Меня легонько потряхивает от эмоций. И хоть я никогда до этого не пробовал дурь, почему-то кажется, где-то так я бы себя и чувствовал, хорошенько вмазав. С губ срывается странный рычащий звук. Спускаюсь вниз по ее шее, обвожу языком яремную впадину, а бедрами начинаю тереться о сладкое местечко у нее между ног.

— Кит… — шепчет в горячке Ева.

— Я помню… Помню! Мы просто поласкаемся, хорошо? Ничего такого…

Расстегиваю пуговицу и ширинку, носом задираю свитер. И пока мои пальцы пытаются пробраться в тесноту ее джинсов, рот скользит вверх… Замираю, разглядывая ее соски, просвечивающиеся через тонкое кружево черного лифчика, и, недолго думая, начинаю их поочередно посасывать. Ева тихонько стонет, всхлипывает и стыдливо зажимает мою руку. Успокаивающе поглаживаю мягкие волоски на лобке, и когда Ева окончательно теряется в моих поцелуях, надавливаю на скользкий маленький клитор.

Ева полностью отдается моим ласкам. От нее мне не достаётся вообще ничего. Но знаете, мне и не надо. Стоит ей с тихим криком кончить под моими пальцами, как я взрываюсь следом за ней.

— Вот так! Я же говорил… просто поласкаемся… Моя хорошая чувственная девочка… Любимая моя.

Глава 22

Кит. Настоящее.

— Не хочешь мне рассказать, что это все означает? — киваю в сторону захлопнувшейся за нами двери подъезда и, нашарив в кармане пачку сигарет, срываю с неё фольгу.

С неба сыпется снег, да и вообще стоит такая погода, что лучше бы нам разойтись по машинам, а не вот это вот все… Но мы оба не торопимся. Почему-то.

— Нам нужна была помощь с холодильником. Ты подвернулся под руку.

— Давно ты занимаешься благотворительностью?

— Лет семь. С тех пор, как познакомилась с Юлькой. Удивила?

— А хотела?

— Удивить? Да. Наверное…

— Тебе удалось.

— Это хорошо.

Ева ничего больше не говорит. Но и не уходит, хотя косится на часы, перед тем как задрать голову к серому, затянутому снежными тучами небу.

Смотрю на ее до боли знакомый профиль, и словно не было этих лет…"

"Подкуриваю. Дым дерет горло и оседает в легких болезненной горечью.

— Зачем ты ко мне пришла, Ева? Той ночью… зачем ты на самом деле ко мне пришла?

— Из-за денег? — она переводит взгляд на меня и широко открыто улыбается. Лохматые снежинки оседают на ее волосах, ресницах и тонкой не по сезону куртке, в которой ей, наверное, удобнее за рулем.