Нам можно

Один раз, правда, попытался взять меня за руку, вроде как ободрить, чтобы не волновалась – без нежностей и тем более пошлостей, – но я заботу не оценила, вырвав ладонь, без нервов, но жестко.

После четкого и структурированного выступления Картера, с полным разбором финансовых показателей и дальнейших перспектив (в том числе выход на большой рынок в составе «CBS) «Калифорнийского синдрома», вышла я, представив обзор редакционной деятельности и новые направления в бизнесе. В конференц-зале сидел Дэнис Трэвер, Джейсон Сторн, еще какие-то солидные мужчины из финансового сектора, контент-редактор Лайла Абрахамс и даже Хлоя Флэтчер.

Все же большую часть финансового года она руководила газетой на правах шеф-редактора. Натали соответственно тоже здесь – протокол вела.

Я уверенно начала, знакомя с веб-версией журнала, охватами, подписками и выгодой от расширения блока рекламы.

– Перейдем непосредственно к цифрам, – я нажала кликер, повернулась и застыла: стоны, рваное дыхание, пошлые звуки поглотили зал, а вместо моей презентации на проекторе была моя обнаженная грудь.

Боже. Боже. Боже! Какой позор. Я от стыда краской покрылась и не смела оглянуться. Даже выключить не могла, настолько парализовало меня. Картер сделал это. Исполнил угрозу обнародовать видео. Мерзавец. Какой же мерзавец! Я расторгла сделку и поплатилась, как он и предостерегал. Ненавижу.

Меня хватило только на то, чтобы не кинуться в слезы прямо перед советом директоров, но вылетела из зала пулей. Я же от этого позора никогда не отмоюсь! Сплетни разнесутся моментально: сначала вся редакция будет презрительно шушукаться, только теперь имея реальное основание говорить, что я известным местом заработала должность.

А завтра, возможно, весь город знать будет. Вероятно, видео уже и на ютубе есть, а если нет, то скоро зальют.

– Что же я родителям скажу? – бескровными губами прошептала, пытаясь из сумки выудить ключи от машины. Бежать, главное, убежать! Потом придумаю что-нибудь. Или застрелюсь.

– Стой, – Картер поймал меня уже в холле.

– Не смей! – я не ударила, но с силой отпихнула его. – Ублюдок, ненавижу! – выплевывала прямо в лицо. Родное, красивое такое, не злое ведь, совершенно не подлое. Какая же обманчивая внешность. И сердце мое глупое не лучше. Дурное оно, предателя не распознало. – За что ты так со мной? За что?! – на последнем слове всхлипнула высоко и жалобно.

– Успокойся! – жестко притянул к себе, губами к виску прижался.