На пороге Тьмы

И с этого момента все закрутилось как в калейдоскопе. Рванув дверь за себя, словно надеясь укрыться за нетолстыми досками, я крикнул Насте: «Лежать!», присел и дернулся назад, к печке. Раздался громкий хлопок, в досках появилась дырка, а на меня брызнуло мелкими щепками. Пуля прошла над головой, угодив прямо в градусник на стене напротив, расколов его пополам. Затем хлопнуло еще раза три, им с каждым хлопком на уровне груди в двери появлялось очередное отверстие.

– На пол, под полок! – страшным шепотом прохрипел я, стаскивая Настю, испуганно прижавшуюся к мокрым доскам.

Мине было так страшно, что я словно от самого себя отделился. Не чувствуя не тела, ни рук – ничего. Дикое осознание того, что мы оба, совершенно голые, мокрые, запертые в тупике, который представляла собой парилка, не можем ничего противопоставить ворвавшемуся психу – а то, что это псих, у меня никакого сомнения не было, плющило как паровой молот, заставляя мысли судорожно метаться в черепной коробке в тщетной попытке найти выход из этой западни.

– Ведро… – вдруг попыталась выбраться из-под полок Настя, скользя по полу. – Ведро дай, быстро!

Точно! Ведро! Что ведро? А что точно? Вода, горячая вода, там веники запарили, полведра почти что кипятка… если… если он сюда…

Шаги. Он в сапогах, а пол там дощатый, на деревянных перекрытиях, так что слышно его шаги хорошо, звучно, он к парилке как Командор топает, тот самый, что Пушкин прописал в своей трагедии. Так же, неудержимо и неотвратимо.

– Лежи! – прошептал я.

Стараясь не подниматься с четверенек, а именно в таком положении я сейчас находился, я схватил железное ведро с печки, опалив руки и даже не разу не выматерившись при этом, и снова прижался к полу. И вовремя – грохнули еще два выстрела, снова брызнуло мелкой щепой, а одна пуля, отрикошетив от края печки, ударила в полок, разбив лампу в толстом плафоне и сыпанув вниз стеклом, как нельзя кстати.

Еще пара громких шагов, что-то твердое стукнулось о ручку двери, скрипнуло дерево – дверь двигалась с некоторой натугой, и в ту же секунду я изо всех сил толкнулся ногами, бросая всю свою немалую массу вперед, прямо на дверь, тараном.